Воробьев В.П. Лермонтов и Байрон
Глава 2. Лирика Лермонтова

ГЛАВА II

Лирика Лермонтова

В данной главе мы рассмотрим шестнадцать стихотворений Лермонтова, написанных в период с 1830 по 1841 годы, то есть на протяжении всей творческой жизни поэта. Мы постарались выбрать наиболее значимые стихотворения Лермонтова, ставшие вершинами его лирики, и стихотворения, имеющие первостепенное значение для отдельных периодов творческой эволюции Лермонтова. Мы рассмотрим стихотворения, которые уже сопоставлялись с творчеством Байрона, и те, которые с творчеством Байрона ещё не соотносили. Такой подход поможет на ограниченном количестве стихотворений Лермонтова выявить основные тенденции байроновского влияния в лирике русского поэта.

В отношении одиннадцати из шестнадцати рассматриваемых стихотворений Лермонтова в разное время исследователями высказывались мнения об их обусловленности творчеством Байрона. Иногда исследователи приводили примеры интертекстуальных связей, в других случаях они указывали, что стихотворение Лермонтова, его темы или образы навеяны теми или иными произведениями Байрона. Если исследователи указали на связь стихотворения Лермонтова с произведением Байрона, но не привели конкретных доказательств, мы, развивая их идеи, постараемся привести примеры межтекстовых связей данного стихотворения Лермонтова с указанным произведением Байрона. Кроме того, мы постараемся показать, что исследуемое стихотворение Лермонтова имеет межтекстовые связи и с другими произведениями Байрона, ранее не привлекавшимися для сопоставления.

В отношении пяти исследуемых нами произведений Лермонтова мы не обнаружили свидетельств их соотнесения с произведениями Байрона в прошлом. Для нашего анализа мы привлекаем также данные по стихотворениям Лермонтова и произведениям Байрона, характеризующие особенности их метрики, строфики и рифменной системы, так как иногда именно эти данные способствуют установлению факта литературного влияния, как в случае со стихотворением Лермонтова «Бородино» и стихотворением Т. Кембела «Гогенлинден»1.

Введём сокращения: S. P. – «Мне призрак явился», L. I. C. – «Стихи, начертанные на чаше из черепа», S. М. – «Стансы на музыку», Р. С. – «Шильонский узник», Е. А. – «Послание к Августе», S. A. – «Стансы к Августе», Р. – «Паризина», S. С. – «Осада Коринфа», G. – «Гяур», В. А.– «Абидосская невеста», L. – «Лара», С. Н. Р. – Паломничество Чайльд-Гарольда», I. А. – «Ирландская аватара», M. D. S. – «Ода на смерть Шеридана».

Художественное влияние стихотворений Байрона «Сон» («Тhe Dream») (1816) и «Тьма» («Darkness») (1816) на стихотворения Лермонтова «Ночь. I» (1830) и «Ночь. II» (1830) изучено довольно основательно2. Наши наблюдения показали, что «Ночь. I» и «Ночь. II» соотносятся и с другими произведениями Байрона. Следующие интертекстуальные связи соединяют «Ночь. I» со стихотворениями «Мне призрак явился» («A Spirit passed before me») (1815) и «Стихи, начертанные на чаше из черепа» («Lines Inscribed upon a Cup Formed from a Scull») (1808):

1.

Сын праха <...>

(Т. 1, с. 82)

Creatures of clay – Создания из глины –
vain dwellers in the dust! бессмысленно обитающие во прахе!
(S. P., vol. III, p. 406)  

2.

Червяк то выползал из впадин глаз,

<. . . . . . . . . . . . . . . . .>

<. . . . . > и черви умножались;

смрадную сырую кожу грызли <...>

(Т. 1, с. 83–84)

The worm hath fouler lips У червяка более отвратительные губы,
than thine. чем твои.
 Better to hold Лучше вмещать
the sparkling grape, сверкающий виноград,
Than nurse the earth-worm’s Чем выводить покрытое слизью
slimy brood <…> племя земляных червей <…>
(L. I. C., vol. I, p. 276)  

3.

Меня терзало судорожной болью.

(Т. 1, с. 83)

Along my bones the creeping flesh На моих костях содрогающаяся плоть
did quake <…> тряслась<…>
(S. P., vol. III, p. 406)  

Пятистопный ямб (94,5% стихов) и безрифменный стих стихотворения «Ночь. I» не соотносится с четырёхстопным ямбом (100%) и перекрёстной рифмовкой (100%) стихотворения «Стихи, начертанные на чаше из черепа». Стихотворение «Мне призрак явился» написано пятистопным ямбом (100%), как и «Ночь. I». Однако в данном произведении Байрона применена парная рифмовка (100%), а стихотворение Лермонтова написано без рифм.

В стихотворении «Ночь. II» мы выявили следующие межтекстовые связи с некоторыми произведениями Байрона:

1.

Уснуло всё – и я один лишь не спал.

(Т. 1, с. 86)

Deep sleep came down Глубокий сон снизошел на глаза
on every eye save mine <…> каждого, кроме моих <…>
(S. P., vol. III, p. 406)  

2.

Ничтожество за ними <шагами> оставалось!

(T. 1, c. 86)

But leaves its darkened dust behind Но оставляет свой померкнувший прах позади.
(When Coldness wraps this Suffering Clay) (Как хлад объемлет страждущую плоть)
(vol. III, p. 395)  

3.

Сын праха и забвения <…>

(T. 1, с. 87)

Creatures of clay– Создания из глины –
vain dwellers in the dust! бессмысленно обитающие во прахе!
<. . . . . . . . . . . .> < . . . . . . . . . . . . . . .>  
Things of a day! <…> Творения на один день! <…>
(S. P., vol. III, p. 406)  

4.

Тут невольный трепет

По мне мгновенно начал разливаться <…>

(T. 1, c. 87)

Along my bones На моих костях
the creeping flesh did quake <…> содрогающаяся плоть тряслась <…>
(S. P., vol. III, p. 406)  

5.

Всё, всё берет она <земля> у нас обманом

И не дарит нам ничего <…>

(T. 1, c. 87)

There’s not a joy Не существует радости,
the world can give которую мир может дать,
like that it takes away <…> кроме той, которую он забирает назад <…>
(S. M. («There’s not a joy»), vol. III, p. 423)  

«Ночь. II» написана пятистопным ямбом (86,8%) без рифм. «Мне призрак явился» соотносится со стихотворением Лермонтова в области метрики (пятистопный ямб – 100%), не соотносится в области рифмовки (парная рифмовка – 100%). «Стансы на музыку» («Stanzas for Music» (There’s not a joy»)) написаны семистопным ямбом (100%) с парной рифмовкой (100%), «Как хлад объемлет страждущую плоть» («When Coldness wraps this Suffering Clay») – четырёхстопным ямбом (100%) с перекрёстной рифмовкой (100%). Таким образом, два последних стихотворения не имеют соотношений с «Ночь. II» в области стихотворного размера и рифмы.

Стихотворение «Отрывок» («На жизнь надеяться страшась») (1830) Лермонтовская энциклопедия не соотносит ни с каким произведением Байрона3. Б. М. Эйхенбаум связывает второй стих «Отрывка» со стихом из «Шильонского узника» (1816)4:

Живу, как камень меж камней <...>

(Т. 1, с. 112)

Among the stones I stood a stone <…> Среди камней я стоял камнем <…>
(P. C., vol. IV, p. 23)  

Данное стихотворение Лермонтова соотносится с поэмой Байрона также в области метрики. «Отрывок» написан четырёхстопным ямбом, как большинство стихов «Шильонского узника».

Мы выявили следующие межтекстовые связи данного стихотворения с другими произведениями Байрона:

1.

Мы сгибнем, наш сотрётся след,

Таков наш рок, таков закон <...>

(Т. 1, с. 114)

All earth was but one thought – Вся Земля стала одной мыслью –
and that was Death, и мысль была Смерть,
Immediate and inglorious <…> Немедленная и бесславная <…>
(Darkness, vol. IV, p. 44) (Тьма)

В первом примере нет точных соответствий лексики и метра. Однако оба отрывка связывает единство эмоционального фона. В обоих случаях главенствующей является мысль о конце жизни.

2.

Другим, чистейшим существам.

(Т. 1, с. 114)

With beings brighter, С существами, более светлыми,
han have been <…> чем есть <…>
(The Dream, vol. IV, p. 45) (Сон)

3.

<. . . . . . . .> А мы

Окованы над бездной тьмы.

(Т. 1, c. 114)

They slept on the abyss <…> Они спали над бездной <…>
(Darkness, vol. IV, p. 45)  

В области метрики и рифмы «Отрывок» не соотносится с «Darkness» и «The Dream». Данные стихотворения Байрона написаны пятистопным ямбом без рифм. «Отрывок» написан четырёхстопным ямбом с перекрёстной рифмовкой.

Как указывает В. Турбин, время Пушкина, Лермонтова, Гоголя «явилось временем культурного самовыявления русской интеллигенции с её характерными противоречиями, исканиями, заблуждениями <…>»5. «<…> Пушкин, Гоголь в идеалах своих были прежде всего идилличны, и возлюбленный образ их творчества – образ уюта, разрушение коего извне или же изнутри него будет восприниматься Лермонтовым как траги ческая неизбежность»6. В. Турбин понимает уют как феномен экзистенциальный: «Уют – рай, и первейший признак его – непосредственное соприкосновение смертного с Богом <…>7. «Два великих художника слова, Пушкин и Гоголь, <…> продолжали вводить самых разных героев в идиллию, видя в ней и себя и Россию <…> Третий, Лермонтов, саркастически им перечил, утверждал: уют невозможен, наступают времена его разрушения <…>»8.

В качестве наиболее очевидной иллюстрации своей мысли В. Турбин приводит первые четыре стиха из стихотворения Лермонтова «Предсказание» («Настанет год, России чёрный год») (1830)9 Стихотворение «Предсказание» (1830) ранее не соотносилось с Байроном10. Мы выявили следующие интертекстуальные зависимости, связывающие данное стихотворение с «Darkness»:

1.

Когда царей корона упадёт <...>

(Т. 1 , с. 136)

<…> and the thrones, <…> и троны,
The palaces of crowned kings<…> Дворцы коронованных королей <…>
<. . . . . . . . . . . . . . .> <. . . . . . . . . . . . . . . .>  
Were burnt for beacons <…> Были сожжены вместо маяков <…>
(Darkness, vol. IV, p. 43)  

2.

И пища многих будет смерть и кровь <…>

(Т. 1, с. 136)

<…> a meal was bought <…> пища добывалась
With blood, <…> Кровью, <…>
(Darkness, vol. IV, p. 44)  

3.

Чтобы платком из хижин вызывать <...>

(Т. 1, с. 136)

And men were gathered round И люди собирались вокруг
their blazing homes <…> своих пылающих домов <…>
(Darkness, vol. IV, p. 43)  

В обоих примерах заключена мысль об оставлении людьми своего жилища и потери этого жилища. В примере из Лермонтова потеря жилища происходит вследствие смерти его обитателей от чумы, которая будет людей «платком из хижин вызывать». В примере из Байрона потеря жилища происходит вследствие всемирной катастрофы, которая, в конечном итоге, ведёт и к гибели человека.

4.

И станет глад сей бедный край терзать <...>

(T. 1, c. 136)

<…> and the pang <…> и боль
Of famine fed upon all entrails <…> От голода питала внутренности <…>
(Darkness, vol. IV, p. 44)  
The crowd was famished Толпа вымирала от голода
by degrees <...> постепенно <…>
(Darkness, vol. IV, p. 44)  

«Предсказание» написано пятистопным ямбом, как и «Darkness». Однако в отличие от безрифменного стиха «Darkness», в «Предсказании» – парная рифмовка.

О стихотворении «1831-го июня 11 дня» Б. М. Эйхенбаум высказал следующее мнение: «Итог юношеской философской лирики <...> оно не только подводит итог всему намеченному в прежних стихах, но и открывает большие творческие перспективы. <...> Жанр этого стихотворения восходит к Байрону («Ерistle to Augusta») <...>11. Основываясь на идеях Эйхенбаума, мы выявили следующие межтекстовые связи «1831-го июня 11 дня» с «Посланием к Августе» («Ерistle to Augusta»)

1.

Моя душа, я помню, с детских лет

Чудесного искала. <...>

(Т. 1, с. 177)

Surely I once beheld a nobler aim Разумеется, я когда-то видел благородную цель.
(E. A., vol. IV, р. 61)  

2.

Как часто силой мысли в краткий час

Я жил века <...>

(Т. 1, с. 177)

<…> I had the share У меня была частичка
Оf life which might have filled Жизни, которая могла бы вместить
a century <...> столетие <…>
(E. A., vol. IV, p. 61–62)  

3.

Известность, слава, что они? – а есть

У них над мною власть; и мне они

Велят себе на жертву всё принесть <...>

(Т. 1, с. 178)

With false Ambition Что мне было до ложного
what had I to do? честолюбия?
Little with Love, and least Любви и, менее всего,
of all with Fame; до славы;
And yet they came unsought, И все-таки они пришли незваные,
and with me grew, И вместе со мной выросли,
And made me all which they И сделали мне все,
can make – a Name. что могли сделать – Имя.
(E. A., vol. IV, p. 61)  

4.

Что на земле прекрасней пирамид

Природы, этих гордых снежных гор?

<. . . . . . . . . . . . >

Вершины скал; ничто не вредно им.

(Т. 1, с. 182)

Here are the Alpine landscapes Вот они, Альпийские пейзажи,
which create которые создают
A fund for contemplation; Пищу для размышления; –
to admire– восхищаться
Is a brief feeling Есть лишь мимолетное чувство
of a trivial date; обыденной встречи;
But something worthier Но на что-то более значительное
do such scenes inspire: вдохновляют такие картины:
Here to be lonely Здесь быть одному
is not desolate, не значит быть одиноким,
For much I view which О большей части того, что я вижу,
I could most desire <…> я мог бы более всего мечтать <…>
(E. A., vol. IV, p. 59)  

Примеры, приведённые в пункте № 4, объединяет общность эмоционального фона, в основе которого – восхищение горами. Одинакова и их композиционная функция, заключающаяся в создании эмоциональной паузы между философскими рассуждениями.

5.

Жизнь ненавистна, но и смерть страшна.

(Т. 1, с. 184)

And thought of shaking off my И думал стряхнуть свои
bonds of clay глиняные оковы:
But now I fain would for Но теперь я бы с радостью
time survive <…> пожил некоторое время <…>
(E. A., vol. IV, p. 58)  

«1831-го июня 11 дня» (256 стихов) по объёму ровно в два раза превышает «Epistle to Augusta» (128 стихов). Каждое из стихотворений написано пятистопным ямбом (100% стихов). «Epistle to Augusta» Байрон пишет октавами (рифмовка – абабабвв). Стихотворение Лермонтова написано восьмистишиями с рифмовкой абабввгг. Система рифмовки в строфе «1831-го июня 11 дня» отличается от системы рифмовки в строфе «Epistle to Augusta» использованием парной, а не перекрёстной рифмы для пятого и шестого стиха. Нами обнаружены межтекстовые связи «1831-го июня 11 дня» и с другими произведениями Байрона:

1.

Как часто силой мысли в краткий час

Я жил века, и жизнею иной <...>

(Т. 1, с. 177)

<…> for in itself a thought, <…> потому что мысль сама по себе,
A slumbering thought, Дремлющая мысль,
is capable, of years,- способна преодолевать года,
And curdles a long life И свертывать долгую
into one hour. жизнь в один час.
(The Dream, vol. IV, p. 34)  

2.

Так в трещине развалин иногда

Берёза вырастает молода

< . . . . . . . . . >

И украшает сумрачный гранит <...>

(Т. 1, с. 180)

Thou stood’st, as stands a lovely tree, Ты стояла, как стоит чудесное дерево,
<. . . . . . . . . . .> <. . . . . . . . . . .>  
Still waves with fond fidelity Всё ещё покачивает с нежной преданностью
Its boughs above a monument. Ветвями над памятником
(«When all around grew drear and dark»), («Когда был страшный мрак кругом…»)
(S. A. vol. IV, p. 546)  

3.

И зелена и взоры веселит <…>

(Т. 1, с. 180)

All greenly fresh and wildly free <…> Вся свежа в зелени и дико свободна <…>
(P., vol. III, p. 528)  

4.

<…> Беззащитно предана

Порыву бурь и зною, наконец

Увянет преждевременно она <…>

(Т. 1, с. 181)

But if the lightning, in its wrath, Но если молния в своем гневе
The waving boughs С бешенством уничтожит
with fury scathe, колыхающиеся ветви,
The massy trunk the ruin feels <…> Огромный ствол гибнет <…>
(P., vol. III, p. 528)  

5.

Но с корнем не исторгнет никогда

Мою березу вихрь: она тверда <…>

(Т. 1, с. 181)

The winds might rend – Ветры могли бушевать –
the skies might pour небеса – изрыгать потоки,
But there thou wert – Но ты была там –
and still would’st be <…> и ещё будешь <…>
(S. A. («When all around grew drear and dark»), vol. III, p. 546)  

6.

<...> берёзы две иль три <...>

(Т. 1, с. 183)

Two or three columns, <...> Две, или три колонны, <…>
(S. С., vol. III, p. 470)  

Четырёхстопный ямб «Стансов к Августе» («When all around grew drear and dark»), «Паризины» и четырёхстопный дактиль восемнадцатой строфы «Осады Коринфа», откуда взят наш шестой пример; преобладание только парной или только перекрёстной рифмовки в этих произведениях; астрофический стих «Стансов к Августе» и строфы разного объёма «Паризины» и «Осады Коринфа» не соотносятся с особенностями метрики, строфики и системы рифмовки стихотворения «1831-го июня 11 дня».

По мнению Лермонтовской энциклопедии, о влиянии стихотворения Байрона «The Dream» на стихотворение Лермонтова «Видение» (1831) «свидетельствует общий эмоциональный тон, сходство отдельных сюжетных и композиционных элементов»12. О более конкретных свидетельствах воздействия Байрона говорит А. Глассе: «Сон» принадлежал к числу наиболее популярных в России произведений Байрона. В разных стихотворениях Лермонтова мы встречаем восходящие к нему образы, строки и эпизоды («Видение» («Я видел юношу...»))13.

Мы выявили конкретные интертекстуальные связи «Видения» и «The Dream»:

1.

<…> он был верхом

На серой, борзой лошади – и мчался <…>

(Т. 1, с. 230) <…>

on his steed he <…> на лошадь, он
went his way <…> поехал своей дорогой <…>
(The Dream, vol. IV, p. 37)  

2.

<…> Он вышел мрачно, твёрдо,

Прыгнул в седло и поскакал стремглав <…>

(Т. 1, с. 204)

<…> he passed <…> он вышел
From out of the massy gate Из огромных ворот этого
of that old Hall, старинного имения,
And mounting on his steed he went his way <…> И, взобравшись на лошадь, поехал своей дорогой <…>
(The Dream, vol. IV, p. 37)  

3.

Мой сон переменился невзначай <…>

(Т. 1, с. 205)

A change came o’er the spirit Изменение произошло с характером
of my dream. моего сна.
(The Dream, vol. IV, p. 37)  

4.

Я видел комнату; в окно светил

Весенний, тёплый день; и у окна

Сидела дева, нежная лицом,

С очами полными душой и жизнью;

И рядом с ней сидел в молчаньи мне

Знакомый юноша <…>

(Т. 1, с. 205)

Within an antique Oratory stood В древней часовне стоял
The Boy of whom I spake <…> Мальчик, о котором я говорил <…>
(The Dream, vol. IV, p. 36)  

5.

И юноша спокойней, мнилось, был

Затем, что лучше он умел таить

И побеждать страданье. …

(Т. 1, с. 205)

And he did calm himself, И он взял себя в руки,
and fix his brow и на лбу у него отразилось
Into a kind of quiet <…> Какое-то спокойствие <…>
(The Dream, vol. IV, p. 36)  

6.

<…> не смел вздохнуть <…>

(Т. 1, с. 205)

He had no breath, no being <…> Он не дышал, не существовал <…>
(The Dream, vol. IV, p. 34)  

«Видение», как и «The Dream», написано пятистопным ямбом без рифм. Мы выявили межтекстовые связи данного стихотворения Лермонтова с другими произведениями Байрона:

1.

Я видел юношу: он был верхом

На серой, борзой лошади – и мчался

Вдоль берега крутого Клязьмы. <…>

(Т. 1, с. 203)

Who thundering comes Кто, как гром,
on blackest steed <…> едет на черном коне <…>
(G., vol. III, p. 94)  

Говоря о приёме риторических вопросов в романе «Герой нашего времени», П. Дебрецени указывает на приведенный выше стих поэмы «Гяур» как на «самый общеизвестный пример этого приёма» в литературе14

On – on he hastened, and he drew Ну – ну же, он спешил и привлёк
My gaze of wonder Мой удивлённый взгляд,
as he flew <…> когда пролетал <…>
(G., vol. III, p. 95)  

Как и Гяур, герой Лермонтова скачет по берегу. В «Гяуре» – это берег моря. В «Видении» – берег реки Клязьмы.

Springs to the touch От прикосновения его испуганный конь
his startled steed; встаёт на дыбы;
The rock is doubled, and the shore Они обогнули скалу, и берег
Shakes with the clattering Больше не содрогается
tramp no more <…> от звенящего топота <…>
(G., vol. III, p. 97)  

2.

И месяц в облаках блистал и в волнах <…>

(Т. 1, с. 203)

The cold, round moon Холодная, круглая луна
shines deeply down; светит далеко вниз;
Blue roll the waters <…> Синие перекатываются волны <…>
(S. C., vol. III, p. 459)  
Above them shone Над ними сверкал
the crescent curling <…> изогнутый месяц <…>
( S. C., vol. III, p. 460)  
The Crescent glimmers on the hill <…> Месяц светит на холм <…>
(G., vol. III, p. 96)  

3.

И чёрный взор искал чего-то всё

В туманном отдаленьи <…>

(Т. 1, с. 203)

One glance he snatched, Он бросил один взгляд,
as if his last, как будто последний,
<. . . . . . . . . . . . > <. . . . . . . . . . . >  
Why looks he o’er- Почему он смотрит поверх
the olive wood? оливковой рощи?
(G., vol. III, p. 96)  

4.

Он мчится. Звучный топот по полям

Разносит ветер <…>

(Т. 1, с. 203)

Who thundering comes on blackest steed, Кто, как гром, едет на черном коне,
<. . . . . . . . . . . . . .> <. . . . . . . . . . . .>  
Beneath the clattering iron’s sound Внизу звук громыхающего железа
The caverned Echoes wake around <…> Глухое эхо разносит вокруг <…>
(G., vol. III, p. 94)  

5.

<…> натянул бразды, толкнул

Коня <…>

(Т. 1, с. 204)

He spurs his steed <…> Он пришпоривает коня <…>
( G., vol. III, p. 95)  
The spur hath lanced his courser’s sides <…> Шпоры вонзились в бока коня <…>
(G., vol. III, p. 97)  

6.

Как мрамор бледный и безгласный, он

Стоял… <…>

(Т. 1, с. 204)

She stood, I said, Она стояла, говорю я,
all pale and still <…> вся бледная и безгласная <…>
(P., vol. III, p. 519)  
But pale as marble <…> Но бледный, как мрамор <…>
(G., vol. III, p. 97)  
<…> mute and motionless, <…> молча и без движений
Stood like that Statue <…> Стояла, как та статуя <…>
(B. A., vol. III, p. 200)  

7.

<…> Века ужасных мук равны

Такой минуте. <…>

(Т. 1, с. 204)

And gather in that drop of time И сходятся в такой капельке времени
A life of pain, Жизнь, наполненная болью,
an age of crime. и эпоха, наполненная преступлениями.
<. . . . . . . . . . > <. . . . . . . . . . . . . . .>  
Such moment pours Такое мгновение изливает
the grief of years: горечь многих лет:
<. . . . . . . . . . . . > <. . . . . . . . . . . . . . >  
Though in Time’s record- Хотя в потоке времени почти ничто,
nearly nought, It was Eternity to Thought! Оно было Вечностью для Мысли!
(G., vol. III, p. 98)  

8.

Вдруг сон тяжелый вырвался из груди <…>

(Т. 1, с. 204)

Then burst her voice Затем ее голос взорвался
in one long shriek <…> одним долгим воплем <…>
(P., vol. III, p. 520)  

9.

<…> И поскакал стремглав,

Как будто бы гналося вслед за ним

Раскаянье… <…>

(Т. 1, с. 204)

Then sped as if- Затем помчался, как будто
by Death pursued <…> преследуемый смертью <…>
(G., vol. III, p. 98)  

10.

И юноша спокойней, мнилось, был

Затем, что лучше он умел таить

И побеждать страданье. <…>

(Т. 1, с. 205)

His sorrow, if he felt it, slept; Его печаль, если он чувствовал её, спала;
Stern and erect his brow was raised. Твёрдо и высоко был поднят его лоб.
Whate’er the grief his soul avowed, Какое бы горе не вмещала его душа,
He would not shrink Он не покажет перед толпой <…>
before the crowd <…>  
(P., vol. III, p. 514)  

11.

И юноша смотрел не на неё <…>

(Т. 1, с. 205)

But yet he dared not look on her; Но, всё же, он не смел взглянуть на нее;
<. . . . . . . . . . . > <. . . . . . . . . . . . . >  
And hers – oh, hers! И она – о, она!Он не смел бросить и
He dared not throw Он не смел бросить и
One look <…> Единого взгляда <…>
(P., vol. III, p. 514)  

«Видение» связано интертекстуальными зависимостями с четырьмя восточными поэмами Байрона. Наибольшее количество связей приходится на «Паризину» (1816) (4 случая) и, особенно, на «Гяура» (1813) (9 случаев). «Видение» не соотносится с четырьмя связанными с ним поэмами в области метрики и рифмы. В поэмах преобладает четырёхстопный ямб с парной рифмовкой. «Видение» написано пятистопным ямбом без рифм.

Зафиксированные нами факты воздействия восточных поэм Байрона на стихотворения «Видение», «1831-го июня 11 дня» закономерны, так как на лирику Лермонтова 1830–1831, в том числе и любовную, наложила отпечаток концепция байронической поэмы <…>15. Стихотворение «Сон» («Я видел сон: прохладный гаснул день») (1830 или 1831) А. Глассе называет наряду с «Видением» и «11 июля» стихотворением, содержащим «образы, строки и эпизоды», восходящие к «Сну» Байрона16.

Мы обнаружили следующие межтекстовые связи данного стихотворения Лермонтова с «The Dream» Байрона:

1.

Я видел деву <…>

(Т. 1, с. 277)

I saw two beings <…> Я видел двух существ…>
<. . . . . . . . . . . . > <. . . . . . . . . . . . >  
These two, a maiden and a youth, <…> Эти двое, девушка и парень, <…>
(The Dream, vol. IV, p. 34)  

2.

Её рука так трепетна была, <. . . . . . . . . >

И он сидел и с страхом руку жал <…>

(Т. 1, с. 277) <…>

with a cold and gentle grasp <…> холодно и нежно сжав,
He took her hand; <…> Он взял её руку; <…>
(The Dream, vol. IV, p. 36)  

3.

<…> ах! рано начал он любить <…>

(Т. 1, с. 277)

<…> but his heart <…> но его сердце
Had far outgrown his years, <…> Далеко опередило его года, <…>
(The Dream, vol. IV, p. 34)  

4.

И глаз её движенья провожал.

(Т. 1, с. 277)

For his eye followed hers, <…> Потому что его глаз следовал за её <глазами>, <…>
(The Dream, vol. IV, p. 35)  

5.

Болезнь души, <…>

(Т. 1, с. 277)

<…> the sickness of the soul <…> <…> болезнь души <…>
(The Dream, vol. IV, p. 39)  

Стихотворение «Сон», как и «The Dream», написано пятистопным ямбом (100%). Интертекстуальные зависимости соединяют «Сон» также и с другими произведениями Байрона:

1.

Я видел сон <…>

(Т. 1, с. 277)

I had a dream <…> Я видел сон <…>
(Darkness, vol. IV, p. 42)  

2.

Луна, взойдя на небе голубом <…>

(Т. 1, С. 277)

The cold, round moon- Холодная, круглая луна
shines deeply down; светит далеко вниз;
Blue roll the waters, Синие перекатываются волны,
blue the sky <…> синее небо <…>
(S. C., vol. III, p. 459)  

3.

Играла в стёклах радужным огнём <…>

(Т. 1, с. 277)

Far checkering o’er Далеко переливаясь
the pictured window, на разноцветном окне,
plays играет
The unwonted fagot’s Непривычное, дружелюбное
hospitable blaze <…> пламя от вязанки хвороста <…>
(L., vol. III, p. 324)  

4.

Всё было тихо как луна и ночь <…>

(Т. 1, с. 277)

Calm, clear and azure as the air; Спокойно, ясно и лазурно, как воздух,
<. . . . . . . . . . > <. . . . . . . . . . .>  
And that deep silence was unbroke <…> И эта мертвая тишина была нерушима <…>
(S. C., vol. III, p. 460)  

5.

И ветр не мог дремоты превозмочь.

(Т. 1, с. 277)

The winds were pillowed Ветры, как на подушках,
on the waves <…> лежали на волнах <…>
(S. C., vol. III, p. 460)  

Данный стих «Сна» Лермонтовская энциклопедия называет реминисценцией из «Полтавы» А. С. Пушкина («Своей дремоты превозмочь / не хочет воздух»)17. Однако Пушкин, в свою очередь, мог создать эти стихи под влиянием приведенной нами строки из «Осады Коринфа» Байрона. По нашему мнению, в данном случае следует говорить о полигенетической рецепции.

6.

<…> как последний сон

Души, на небо призванной, она

Сидела тут пленительна, грустна <…>

(Т. 1, с. 277)

Dazzling, as that, oh! -Ослепительна, как то, о!
too transcendent vision лишком запредельное видение
To Sorrow’s phantom-peopled Для населенного призраками
slumber given, сна Печали,
When heart meets heart again Когда сердце встречает сердце
in dreams Elysian <…> вновь в снах Елисейских <…>
(B. A., vol. III, p. 163)  

«Сон» Лермонтова связан интертекстуальными зависимостями с четырьмя восточными поэмами Байрона и стихотворением «Darkness». С «Darkness» «Сон» связывает общность стихотворного размера. Оба стихотворения написаны пятистопным ямбом.

С «Ларой» стихотворение Лермонтова соотносится в области метрики и рифмы – пятистопный ямб и парная рифмовка в обоих произведениях. С тремя другими восточными поэмами «Сон» связывает преобладающее использование в них парной рифмовки.

А. Глассе говорит о стихотворении «11 июля» (1830 или 1831) как об испытавшем воздействие со стороны «The Dream» Байрона18. Лермонтовская энциклопедия не отмечает связи данного стихотворения с творчеством Байрона, однако говорит о близости «11 июля» к стихотворениям «Сон» («Я видел сон: прохладный гаснул день») и «Видение»19, в которых мы обнаружили много межтекстовых связей с восточными поэмами Байрона, его стихотворениями «The Dream» , «Darkness».

Мы выявили следующие межтекстовые связи «11 июля» с «The Dream»:

1.

И возле девы молодой, <. . . . . . . . >

Стоял я <…>

(Т. 1, с. 286)

<…> a maiden and a youth, were there <…> девушка и парень, были там
<. . . . . . . . . . . . > <. . . . . . . . . . . . >  
And both were young, <…> И оба были юными, <…>
(The Dream, vol. IV, p. 34)  

2.

<…> чуть живой <…>

(Т. 1, с. 286)

<…> and she saw <…> и она видела,
That he was wretched, <…> Что он уничтожен, <…>
(The Dream, vol. IV, p. 36)  

3.

И с головы её бесценной

Моих очей я не сводил.

(Т. 1, с. 286)

There was but one beloved Но было лишь одно любимое
face on earth,- лицо на земле,
And that was shining on him: he had looked И оно светило ему: он смотрел
Upon it till it could not На него, до тех пор пока оно
pass away <…> не могло исчезнуть <…>
(The Dream, vol. IV, p. 34)  

Четырёхстопный ямб и перекрёстная рифмовка «11 июля» не соотносятся с пятистопным ямбом и безрифменным стихом «The Dream». Мы выявили также, что стихотворение «11» июля связано и с другими произведениями Байрона:

1.

Ужель всё было сновиденье: <. . . . . . . . . . >

И сном никак не может быть <…>

(Т. 1, с. 286) <…>

<…> a dream, which was <…> сон, который не был
not all a dream полностью сном.
(Darkness, vol. IV, p. 42)  

Следующий стих из «11 июля» соотносится с пятым стихотворным абзацем второй песни «Абидосской невесты» (1813), где говорится о свете лампы, которая горит в окне башни Зулейки, и диване в комнате Зулейки, где лежат янтарные бусы, амулет и пр.:

2.

И ложе девы, и окно <…>

(Т. 1, с. 286)

The only lamp of this lone hour Единственная лампа в этот одинокий час
Is glimmering in Zuleika’s tower Светит в башне Зулейки.
Yes! There is light in that lone chamber, Да! В этой одинокой комнате – свет,
And o’er her silken ottoman И на шелковый диван
Are thrown the fragrant Брошены благоуханные
beads of amber <…> бусы из янтаря <…>
(B. A., vol. IV, p. 181)  

«11 июля» написано четырёхстопным ямбом, основным стихотворным размером «Абидосской невесты».

Стихотворение «Первая любовь» (1830–1831) Лермонтовская энциклопедия не соотносит с творчеством Байрона20. А. Глассе говорит о параллелях образов в данном стихотворении Лермонтова и стихотворении Байрона «When I Roved a Young Highlander» (1808)21, приводя в качестве иллюстрации первые четыре стиха второй строфы данного произведения Байрона. «Стихотворение Байрона «Когда я как горец…» («When I Roved a Young Highlander») <…> обращено к недавней юности поэта. Это воспоминание о его первой горестной «вечной любви»22.

Мы выявили следующую интертекстуальную зависимость, связывающую данное стихотворение Лермонтова с указанным стихотворением Байрона:

На мягком ложе сна не раз во тьме ночной,

<. . . . . . . . . . . . . . >

Я предавал свой ум мечте непобедимой.

Я видел женский лик, <…>

(Т. 1, с. 287)

At eve, on my heath-cover’d Вечером на покрытом
couch of repose, вереском ложе сна
No dreams, save of Mary,- Никакие мысли, кроме как о Мери,
were spread to my view <…>  
(When I Roved a Young Highlander, vol. I, p. 193)  

«Первая любовь» не соотносится со стихотворением Байрона в области метрики и рифмы. Стихотворение Лермонтова написано александрийским стихом, «When I Roved a Young Highlander» написано трёхсложниками (приведенные мною стихи – амфибрахий четырёхстопный) с перекрестной рифмовкой.

О стихотворении «Мой дом» (1830–1831) Алексей Н. Веселовский очень кратко сказал в постраничном комментарии своей монографии «Западное влияние в новой русской литературе»: «<…> в стихотворе-нии «Мой дом везде, где есть небесный свод» тема взята из Гарольда <…>»23. Опираясь на это указание, мы выявили межтекстовые связи данного стихотворения Лермонтова с «Паломничеством Чайльд-Гарольда» (1809–1818) Байрона:

1.

Мой дом везде, где есть небесный свод

<. . . . . . . . . . . . . >

Но для поэта он не тесен.

До самых звёзд он кровлей досягает <…>

(Т. 1, с. 291)

I love <. . . > bu Я люблю <. . . > но
Nature more, Природу больше,
From these our interviews От этих наших встреч,
in which I steal во время которых я ухожу
From all I may be, or have been before, От всего, чем я могу быть, или был раньше,
To mingle with the Universe, <…> Чтобы соединиться со Вселенной, <…>
(C. H. P., vol. II, p. 457)  

2.

Пространство без границ <…>

(Т. 1, с. 291)

<…> boundless, <…> безграничный,
endless and sublime – бесконечный и величественный –
 The image of Eternity <…> Образ Вечности <…>
(C. H. P., vol. II, p. 461)  

Наши примеры взяты из строф, завершающих последнюю, четвертую песнь «Паломничества Чайльд-Гарольда». Эмоциональный фон этой части поэмы Байрона (строфы 176–180 и 182–184) наиболее соответствует эмоциональному фону стихотворения «Мой дом». Герой Байрона восторгается солнцем, землёй, морем, пустыней, снова морем и океаном, могуществом океана, радостью жизни в гармонии с природой, он желает «смешаться со Вселенной». Мысль о гармонии человека и Вселенной передана в стихотворении «Мой дом» более сжато и обобщённо.

Лермонтов упоминает «небесный свод», звёзды, «пространство без границ». «Мой дом» соотносится с «Паломничеством Чайльд-Гарольда» в области метрики и рифмы. Стихотворение Лермонтова написано пятистопным ямбом (50%) и четырёхстопным ямбом (50%) с перекрёстной рифмовкой. «Паломничество Чайльд-Гарольда» написано спенсоровой строфой (кроме вставных песен). Девятый (заключительный) стих данной строфы – ямб шестистопный. Остальные восемь стихов – ямб пятистопный.

Мы выявили следующую межтекстовую связь стихотворения «Мой дом» с «Посланием к Августе» («Epistle to Augusta»):

3.

Мой дом везде, где есть небесный свод <…>

(Т. 1, с. 291)

The world is all before me. <…> Мир – весь передо мной<…>
<. . . . . . . . . . . . > <. . . . . . . . . . . . >  
To mingle with the quiet of her sky <…> Чтобы слиться с тишиной её неба<…>
(E. A., vol. IV, p. 60)  

«Epistle to Augusta» написано пятистопным ямбом (100%). В стихотворении «Мой дом» также используется пятистопный ямб (50%). Большая часть стихов (75%) в «Epistle to Augusta» соединены перекрёстной рифмовкой. В стихотворении «Мой дом» – 100%. Таким образом, данные стихотворения соотносятся в области метрики и рифмы.

Стихотворение «Романс» («Хоть бегут по струнам моим звуки веселья») (1830–1831) А. Глассе связывает со стихотворениями Байрона «Стансы на музыку» («Stanzas for Music» («I speak not, I trace not…»)) (1814) и «Stanzas for Music» («There’s not a joy…») (1815), приводя примеры интертекстуальных зависимостей24. Мы выявили следующие межтекстовые связи данного стихотворения Лермонтова с «Ирландской аватарой» («The Irish Avatar») Байрона:

1.

Но в сердце разбитом есть тайная келья <…>

(Т. 1, с. 320)

There was something so warm Было что-то столь теплое
and sublime in the core и величественное в самой глубине
Of an Irishman’s heart <…> Сердца Ирландца <…>
(I. A., vol. IV, p. 562)  

Вторая группа примеров иллюстрирует трагическую мысль о невозможности вернуться в родной край. В стихотворении Лермонтова причиной такой невозможности является буйство стихии. В стихотворении Байрона невозможность возврата мотивируется политическими причинами. В обоих случаях значимым является берег как граница невозврата. Пловец Лермонтова не может достигнуть берега и, тем самым, вернуться в родной край из-за бури. Эмигрант Байрона находится на берегу, который он должен вот-вот покинуть, так как приближение к берегу и возврат на родину означает обретение рабства. Присутствующее в обоих случаях желание находиться в родном краю нереализуемо. А потеря родины ассоциируется с водной стихией, вырваться из которой не может пловец Лермонтова и удалиться на просторы которой должен эмигрант Байрона. Таким образом, можно говорить о некоторой общности содержания приводимых отрывков и единстве их эмоционального фона при разнице лексики и синтаксического строения.

2.

И с криком пловец без надежд воротиться

Жалеет о крае родном.

(Т. 1, с. 320)

To her desolate shore – К её пустынному берегу –
where the emigrant stands где стоит эмигрант
For a moment to gaze Мгновение, чтобы взглянуть,
ere he flies from his hearth; прежде чем он покинет свой очаг;
Tears fall on his chain, Слёзы капают на его цепь,
though it drops from his hands, хотя она и падает с его рук,
For the dungeon he quits Потому что подземелье, которое
is the place of his birth. он покидает – место его рождения.
He dared not throw  
(I. A., vol. IV, p. 556)  
And this shout of thy slavery И этот крик твоего рабства,
which saddens the skies. который печалит небеса.
(I. A., vol. IV, p. 557)  

«Романс» написан сочетанием четырёхстопного (11 стихов), трёхстопного (11 стихов), двухстопного (1 стих) амфибрахия и четырёхстопного анапеста (1 стих). Рифмовка – перекрёстная (100%). «Ирландская аватара» («The Irish Avatar») соотносится с «Романсом» в области метрики, строфики и рифмы. Данное стихотворение Байрона написано сочетанием четырёхстопного амфибрахия и четырёхстопного с перекрёстной рифмовкой. «Романс», как и «Ирландская аватара», написан четверостишиями.

Из двух произведений Байрона, которые А. Глассе связывает с «Романсом», только одно («Stanzas for Music» («I speak not, I trace not…»)) имеет параллели со стихотворением Лермонтова в отношении стихотворного размера и строфической организации. Данное произведение Байрона написано четырёхстопным амфибрахием и четырёхстопным анапестом, строфа состоит из четырёх стихов. Парная рифмовка (100%) не соответствует перекрёстной рифмовке лермонтовского «Романса». Другое стихотворение Байрона «Stanzas for Music» («There’s not a joy…») не соотносится с «Романсом»: семистопный ямб и парная рифмовка.

Стихотворение «Люблю я цепи синих гор» (1832) традиционно не соотносят с творчеством Байрона25. А. Глассе говорит, что описание заката в горах, которое присутствует в данном стихотворении Лермонтова, может восходить к стихотворению Байрона «Лох-на-Гар» («Lachin y Gair»), которое в свою очередь «основано на литературных реминисценциях»26, и соответствующим описаниям поэмы «Остров» («The Island») (1823). «<…> стихи, английского поэта, обращённые к горам, и «отзываются» в строке «Любил закат в горах…» <(«К***» («Не думай, чтоб я был достоин сожаленья»))>. <…> Закат в горах был описан поэтом неоднократно; ему посвящены целые поэтические этюды, как, например, «Люблю я цепи синих гор»27. Говорить здесь можно, вероятно, только о единстве эмоционального фона. Никаких конкретных интертекстуальных зависимостей, соединяющих «Люблю я цепи синих гор» с указанными произведениями Байрона, мы не обнаружили.

Мы выявили следующие межтекстовые связи стихотворения «Люблю я цепи синих гор» с другими произведениями Байрона:

1.

Люблю я цепи синих гор,

<. . . . . . . . >

Ярка без света и красна

Всплывает из-за них луна <…>

(Т. 2, с. 7)

‘Tis midnight: on the mountains brown Полночь: на коричневые горы
The cold, round moon Холодная, круглая луна
shines deeply down <…> светит далеко вниз <…>
(S. C., vol. III, p. 459)  
The Crescent glimmers on the hill <…> Месяц светит на холм <…>
(G., vol. III, p. 96)  

2.

<…> как южный метеор <…>

(Т. 2, с. 7)

As meteor-like <…> Как метеор <…>
(G., vol. III, p. 95)  

3.

Туманный месяц и меня

И гриву и хребёт коня

Серебристым блеском осыпал <…>

(Т. 2, с. 7)

Above them shone Над ними сиял
the crescent curling <…> изогнутый месяц <…>
(S. C., vol. III, p. 460)  

4.

Я чувствовал, как конь дышал <…>

(Т. 2, с. 7)

A moment checked На мгновение он сдержал
his wheeling steed,- своего поворачивающего коня,
A moment breathed На мгновение дал ему
him from his speed <…> отдышаться от скорости <…>
(G., vol. III, p. 96)  

Стихотворение «Люблю я цепи синих гор» написано четырёхстопным ямбом, как стихотворные абзацы «Осады Коринфа», «Гяура», из которых мы привели примеры межтекстовых связей. Четырёхстопный ямб является доминирующим стихотворным размером в восточных поэмах, как и парная рифмовка, которая применена Лермонтовым в «Люблю я цепи синих гор».

Лермонтов стал известен читающей России после стихотворения «Смерть поэта». Слава эта имела литературную и политическую составляющую. Так же прославился и Байрон. 27 февраля 1812 года он произнес в Парламенте знаменитую речь в поддержку луддитов. 29 февраля 1812 года напечатали первые две песни «Паломничества Чайльд-Гарольда». Потрясение от смелой политической позиции соединилось в читающей среде с впечатлением от ярчайшего события литературной жизни, и 10 марта Байрон «проснулся знаменитым». «<…> байронизм Лермонтова <…> указал исход для возмущённого общественною неправдой чувства; он внушил ему железный стих его оды на смерть Пушкина, впервые <…> показавшей современникам всю меру изумительного таланта нового поэта <…>»28.

В стихотворении «Смерть» поэта (1837) мы выявили следующие межтекстовые связи с некоторыми произведениями Байрона:

1.

Пал, оклеветанный молвой,

<. . . . . . . . . . . >

Не вы ль сперва так злобно гнали

Его свободный, смелый дар <…>

(Т. 2, с. 84)

Who track the steps Которая направляет шаги
of Glory to the grave, Славы в могилу,
Watch every fault Замечает любую вину,
that daring Genius owes которая есть у смелого Гения,
Half to the ardour Наполовину вследствие пылкости,
which its birth bestows, данной ему от рождения,
Distort the truth, accumulate the lie, Искажает правду, накапливает ложь,
And pile the Pyramid of Calumny! И складывает Пирамиду Клеветы!
(M. D. S., vol. IV, p. 73)  

2.

<…> к чему теперь рыданья <…>

(Т. 2, с. 84)

But wherefore weep? <…> Но зачем рыдать? <…>
(On the Death of a Young Lady) (На смерть юной леди)
(vol. I, p. 6)  

3.

Вы, жадною толпой стоящие у трона,

Свободы, Гения и Славы палачи!

<. . . . . . . . . . . . .>

Но есть и божий суд, наперсники разврата!

(Т. 2, с. 86)

Behold the host! Смотри, толпа!
Delighting to deprave, В восторге любящая развращать,
Who track the steps of Glory оторая направляет шаги
to the Grave <…> Славы в Могилу <…>
(M. D. S., vol. IV, p. 73)  

Соотношения стихотворного размера «Ода на смерть Шеридана» (1816) и «На смерть юной леди» (1802) не соотносятся со «Смертью поэта», так как написаны пятистопным ямбом, а стихотворение Лермонтова написано вольным ямбом. 80,6% стихов «Смерти поэта» соединены перекрёстной рифмовкой. Это приближается к уровню использования перекрёстной рифмовки в стихотворении «На смерть юной леди» (100%). В «Оде на смерть Шеридана» использована парная рифмовка (100%).

В стихотворении «Ветка Палестины» (1836 или 1837)29 Лермонтов использует древнее название Иерусалима Солим. Байрон употребляет данный вариант названия Иерусалима в цикле «Hebrew Melodies» (1814–1815). Стихотворения данного цикла являются переложениями библейских текстов. «Поэзия Ветхого Завета была близка Байрону в связи с его общим интересом к «восточным темам». Поэзия Библии подсказывала ему ряд трагических мотивов и образов, созвучных его собственным поэтическим настроениям»30. Байрон широко вводил в свои стихи древний термин «Солим» <…> Лермонтов ввёл этот термин в русскую поэзию в своих ранних «Еврейских мелодиях» и в знаменитой «Ветке Палестины»31

Влияние «Еврейских мелодий Байрона» на стихотворение «Ветка Палестины» со стихотворениями данного цикла Байрона:

1.

У вод ли чистых Иордана <…>

(Т. 2, с. 87)

On Jordan’s banks <…> На берегах Иордана <…>
(On Jordan’s Banks, vol. III, p. 386) (На берегах Иордана)

2.

Ночной ли ветр в горах Ливана

Тебя сердито колыхал?

(Т. 2, с. 87)

The cedars wave on Lebanon <…> Кедры колышутся в Ливане <…>
(The Wild Gazelle, vol. III, p. 385) (Дикая газель)

3.

Солима бедные сыны?

(Т. 2, с. 87)

When our foe, <. . . . . > Когда наш враг, <. . . . . >
Made Salem’s high places his prey; Превратил холмы Солима в свою добычу;
And Ye, oh her desolate daughers! И Вы, о его одинокие дочери!
By the Rivers of Babylon we У рек вавилонских мы сидели, рыдая
sat down and wept,  
(vol. III, p. 403)  

«Ветка Палестины» написана полностью четырёхстопным ямбом (100%) с перекрёстной рифмовкой (100%). Таким образом, «Ветка Палестины» не имеет параллелей в отношение стихотворного размера и системы рифмовки со стихотворением «На берегах Иордана» («On Jordan’s banks»), которое написано пятистопным ямбом (100%) с парной рифмов- кой (100%). В стихотворении «У рек вавилонских мы сидели, рыдая» («By the Rivers of Babylon we sat down and wept») применена перекрёстная рифмовка (100%), так же как и в «Ветке Палестины». Однако данное стихотворение Байрона в отличие от стихотворения Лермонтова написано трёхсложными стопами с переменной анакрузой. Особенности рифмовки и метрики «Ветки Палестины» наиболее соответствуют особенностям рифмовки и метрики стихотворения «Газель» («The Wild Gazelle»). Дан- ное стихотворение Байрона написано в основном четырёхстопным ямбом (66,7%) с преобладанием перекрёстной рифмовки (66,7%). В тексте «Ветки Палестины» мы видели также две аллюзии на стихи «The Wild Gazelle». В первом случае речь идёт о тени пальмы в летний зной, во втором случае – о гибели пальмы:

1.

И пальма та жива ль поныне?

Всё так же ль манит в летний зной

<. . . . . . . . . . >

Широколиственной главой?

(Т. 2, с. 87)

<…> each palm <…> каждая пальма,
that shades those plains <…> которая создает тень на тех равнинах <…>
(The Wild Gazelle, vol. III, p. 385) (Дикая газель)

2.

Или в разлуке безотрадной

Она увяла, <…>

(Т. 2, с. 87)

t cannot quit its place of birth, Она не может покинуть место рождения,
It will not live in other earth. Она не будет жить в другой земле.
(The Wild Gazelle, vol. III, p. 385) (Дикая газель)

Мы выявили межтекстовые связи стихотворения «Ветка Палестины» с тремя стихотворениями Байрона из цикла «Еврейские мелодии». На два из них – «By the Rivers of Babylon we sat down and wept» и «The Wild Gazelle» – приходится три словоупотребления Salem из пяти, встречающихся в «Еврейских мелодиях».

Содержание стихотворения «Завещание» («Наедине с тобою, брат») (1840) напоминает содержание сорокового стихотворного абзаца поэмы Байрона «Гяур» (1813). В стихотворении Лермонтова – предсмертная просьба русского военного передать привет родному краю и своей возлюбленной. «Естественнее всего предположить, что перед нами монолог офицера, который умирает в госпитале и прощается с однополчанином. <…> последние его мысли устремляются к родине, к девушке, которую он любил и до сих пор любит»32. При этом «Герой «Завещания» наделен конкретно-психологическими чертами человека 30-х годов <...>»33.

В поэме Байрона – предсмертная просьба Гяура передать в родной край другу юности кольцо и рассказ о своей кончине. В последние часы жизни Гяур думает о погибшей возлюбленной Лейле. Исповедь Гяура, частью которой является сороковой стихотворный абзац поэмы, представляет собой монолог героя о жизни и любви.

Мы выявили следующие межтекстовые связи «Завещания» с соответствующим стихотворным абзацем «Гяура»:

1.

Скажи им, <. . . . . > <. . . . . . . . >

Что умер <…>

(Т. 2, с. 174)

And tell him – what thou dost behold! И скажи ему – что ты видел!
The withered frame, Увядшее тело,
the ruined mind <…> разрушенный ум <…>
(G., vol. III, p. 142)  

2.

Ты расскажи всю правду ей <…>

(Т. 2, с. 174)

Tell him – unheeding as I was <…> Скажи ему – не скрывая, как я <…>
(G., vol. III, p. 141)  

3.

Пускай она поплачет…

(Т. 2, с. 175)

And what than Frienship’s manly tear И что как ни мужская слеза друга
May better grace Может лучше украсить
a brother’s bier? последний путь брата?
(G., vol. III, p. 142)  

В «Завещании» два стиха начинаются «Скажи <…>», один стих – «Ты расскажи <…>». В соответствующем стихотворном абзаце «Гяура» один стих начинается «Say <…>», один стих – «Tell him <…>» и ещё один стих – «And tell him <…>».

«Завещание» состоит из четырёх строф. В каждой строфе – восемь стихов. Первый, третий, пятый и шестой стихи написаны четырёхстопным ямбом. Второй, четвёртый, седьмой и восьмой стихи – трёхстопным ямбом. Система рифмовки – абабввГГ. Таким образом, «Завещание» написано четырёхстопным ямбом (50%) и трёхстопным ямбом (50%). 50% стихов соединены парной рифмовкой и 50% – перекрёстной. Соответствующий стихотворный абзац в «Гяур» написан четырёхстопным ямбом. Стихи данного абзаца соединены перекрёстной, парной и опоясывающей рифмовкой. Однако какой-либо чёткой системы рифмования, когда после определённого количества стихов, объединённых той или иной рифмовкой, следует определённое количество стихов, объединённых другой рифмовкой, в указанном абзаце не существует. Парная рифмовка объединяет 64,1% стихов данного абзаца, перекрёстная – 30,8%. Кроме того, «Завещание» (32 стиха) по объёму почти равно указанному стихотворному абзацу (39 стихов) «Гяура».

В стихотворении «Прощай, немытая Россия» (1841) мы выявили следующие межтекстовые связи со стихотворением Байрона «Farewell to Malta» (Прощание с Мальтой) (1811):

1.

Прощай, немытая Россия <…>

(Т. 2, с. 191)

Adieu, ye joys of La Valette! Прощайте, вы, радости Ла Валетты!
(Farewell to Malta, vol. III, p. 25)  

2.

И вы, мундиры голубые

(Т. 2, с. 191)

Adieu red coats <…> Прощайте, красные мундиры <…>
(Farewell to Malta, vol. III, p. 25)  

Третий и четвёртый стих строфы первой данного стихотворения Лермонтова начинаются обращениями: «И вы, мундиры голубые, / И ты, им преданный народ». В стихотворении Байрона семь стихов начинаются: «Adieu ye <…>», три стиха «Adieu thou <…>».

Как известно, в языке литературы каждое значимое слово – тема34. Посмотрим второй и третий стих байроновского «Прощания с Мальтой»:

Adieu, Sirocco, sun, and sweat! Прощай, Сирокко35 солнце и пот!
Adieu, thou palace rarely entered! Прощай, ты, редко посещаемый дворец!
(Farewell to Malta, vol. III, p. 25)  

Слова «солнце» и «пот» вводят тему немытого тела. У Лермонтова есть соответствующий эпитет («Прощай, немытая Россия»). «Дворец» – тему власти и, следовательно, подчиняющихся ей рабов и народа («Страна рабов, страна господ… И ты, им преданный народ»). «Прощай, немытая Россия» написано четырёхстопным ямбом, как и «Прощание с Мальтой». В отношение рифмовки стихотворение Лермонтова и стихотворение Байрона не соотносятся. В «Прощай, немытая Россия» применена перекрёстная рифмовка, в «Прощании с Мальтой» – парная.

Мы исследовали шестнадцать стихотворений Лермонтова, охватывающих период с 1830 по 1841 годы. Одиннадцать из этих стихотворений исследователи в разное время связывали с теми или иными произведениями Байрона, иногда приводя примеры межтекстовых связей («Отрывок» («На жизнь надеяться, страшась») и «Шильонский узник»; «Романс» («Хоть бегут по струнам моим звуки веселья») и «Stanzas for Music»), но чаще ограничиваясь обобщенными указаниями, которые могут служить хорошей основой для дальнейших исследований: «Жанр этого стихотворения < «1831-го июня 11 дня»> восходит к Байрону («Epistle to Augusta») <…>»36. «<…> в стихотворе- нии «Мой дом везде, где есть небесный свод» тема взята из Гарольда <…>»37

Из этих одиннадцати стихотворений три стихотворения были соотнесены со «Сном», два – со «Сном» и «Тьмой» одновременно; по одному – с «Посланием к Августе», «Когда я как горец…», с «Паломничеством Чайльд-Гарольда», со «Стансами на музыку» (два стихотворения с одинаковым названием) и с «Шильонским узником». В отношении стихотворения «Люблю я цепи синих гор» было высказано предположение о возможности его соотнесения с «Lachin y Gair» и некоторыми описаниями поэмы «The Island».

Мы выявили двадцать две интертекстуальные зависимости, иллюстрирующие наличие связи между шестью стихотворениями Лермонтова (из одиннадцати) и указанными произведениями Байрона.

Наши исследования не подтвердили наличие связи между «Люблю я цепи синих гор», «Lachin y Gair» и «The Island». Мы не выявили ни одной интертекстуальной зависимости, связывающей данные произведения.

Мы обнаружили пятьдесят три межтекстовые связи, соединяющие указанные одиннадцать стихотворений Лермонтова с пятнадцатью произведениями Байрона, с которыми данные стихотворения Лермонтова ранее не сопоставлялись.

На пять стихотворений Лермонтова (из исследованных нами шестнадцати) влияния творчества Байрона не отмечалось вообще. Мы выявили пятнадцать интертекстуальных зависимостей, связывающих данные стихотворения с восемью произведениями Байрона. Таким образом, нами было выявлено девяносто межтекстовых связей, соединяющих шестнадцать стихотворений Лермонтова с двадцатью пятью произведениями Байрона.

Суммируя факты, выявленные нами и предшествующими исследователями, можно говорить о том, что из шестнадцати стихотворений Лермонтова, рассмотренных в данной главе, четыре стихотворения связаны интертекстуальными зависимостями с одним произведением Байрона, три стихотворения связаны с двумя и ещё четыре – с тремя произведениями Байрона. Одно стихотворение Лермонтова соединено межтекстовыми связями с четырьмя произведениями Байрона и четыре стихотворения – с пятью произведениями Байрона.

Стихотворение Лермонтова «Сон» (26 стихов) связано одиннадцатью интертекстуальными зависимостями с пятью произведениями Байрона. Это наибольшее количество интертекстуальных зависимостей на соответствующий объём стихов среди шестнадцати исследованных нами стихотворений Лермонтова

. Пять произведений Байрона – это самое большое количество произведений, с которыми имеют межтекстовые связи стихотворения Лермонтова, описанные в данной главе. Кроме того, с двумя из этих пяти произведений Байрона «Сон» Лермонтова связывает общность стихотворного размера и системы рифмовки. Таким образом, из всех исследованных нами в данной главе стихотворений Лермонтова «Сон» в наибольшей степени испытал влияние поэм и стихотворений Байрона.

В наименьшей степени такому воздействию подверглось стихотворение «Смерть поэта» (72 стиха). Оно связано только тремя интертекстуальными зависимостями с двумя произведениями Байрона. Это – наименьшее количество интертекстуальных зависимостей на соответствующий объём стихов среди исследованных нами стихотворений Лермонтова. Кроме того, одно из стихотворений Байрона, которое связано со «Смертью поэта» интертекстуальными зависимостями, не имеет с ним соотношений в области метрики и системы рифмовки. Другое стихотворение Байрона не имеет соотношений со «Смертью поэта» в области стихотворного размера.

Большинство произведений Байрона, которые оказали влияние на стихотворения Лермонтова, рассмотренное в данной главе, можно разделить на четыре группы: ранние стихотворения Байрона; восточные поэмы; стихотворения 1816 года, написанные после отъезда Байрона из Англии, и четвёртая песнь «Паломничества Чайльд-Гарольда», которая по времени написания (1817) и по своему эмоциональному фону наиболее близка данной группе стихотворений. Сюда мы относим также поэму «Шильонский узник» (1816). Четвёртую группу произведений Байрона составляют «Еврейские мелодии».

Первая группа (ранние стихотворения) – самая малочисленная. Она включает четыре стихотворения: «Стихи, начертанные на чаше из черепа», «К дубу в Ньюстеде», «Когда я как горец…», «На смерть юной леди». Каждое из этих произведений повлияло только на одно стихотворение Лермонтова из рассмотренных в данной главе. При этом в каждом случае имеет место только одна межтекстовая связь. Наибольшее влияние из указанных четырёх стихотворений Байрона мы зафиксировали со стороны «Когда я как горец…» на стихотворение Лермонтова «Первая любовь». А. Глассе указал на параллели образов в данных стихотворениях38. Мы привели пример межтекстовой связи.

Вторую группу произведений Байрона, которые оказали влияние на исследованные в данной главе стихотворения Лермонтова, составляют восточные поэмы. Данное название для шести поэм Байрона («Гяур» (1813), «Абидосская невеста» (1813), «Корсар» (1814), «Лара» (1814), «Осада Коринфа» (1816), «Паризина» (1816)) используют многие исследователи39. Поэма «Гяур» повлияла на три стихотворения Лермонтова, как «Абидосская невеста» и «Осада Коринфа». Однако степень воздействия данных поэм различна. «Гяур» связан с тремя стихотворениями Лермонтова восемнадцатью интертекстуальными зависимостями. «Осаду Коринфа» соединяют с таким же количеством стихотворений Лермонтова восемь межтекстовых связей. В отношении «Абидосской невесты» следует говорить о трёх межтекстовых связях с тремя стихотворениями Лермонтова. Поэма «Паризина» оказала влияние на два стихотворения Лермонтова (шесть межтекстовых связей). «Лару» связывает одна интертекстуальная зависимость с одним стихотворением Лермонтова.

Связей шестнадцати исследованных нами стихотворений Лермонтова с поэмой «Корсар» не обнаружено. Таким образом, поэма «Гяур» оказала наибольшее воздействие на рассмотренные в данной главе стихотворения Лермонтова.

Из третьей группы, куда мы включили произведения Байрона, написанные в 1816 году, и четвёртую песнь «Паломничества Чайльд- Гарольда», наибольшее влияние на стихотворения Лермонтова оказали «The Dream» (16 межтекстовых связей с пятью стихотворениями Лермонтова). Семь интертекстуальных зависимостей соединяют «Послание к Августе» с двумя стихотворениями Лермонтова. «Стансы к Августе» («Когда был страшный мрак кругом») повлияли на одно стихотворение Лермонтова (две межтекстовые связи). Влияние «Оды на смерть Шеридана» и четвёртой песни «Паломничества Чайльд- Гарольда» распространяется также на одно стихотворение Лермонтова в каждом случае. И то, и другое произведение Байрона связывают со стихотворениями Лермонтова две интертекстуальные зависимости. «Шильонский узник» связан единством интертекстуальной зависимости с одним произведением Лермонтова.

Четвертую группу произведений Байрона, оказавших влияние на исследованные в данной главе стихотворения Лермонтова, составляют пять стихотворений из цикла «Еврейские мелодии». Из этих пяти произведений наибольшее воздействие на стихотворения Лермонтова оказало стихотворение «Мне призрак явился». Оно соединено пятью межтекстовыми связями с двумя стихотворениями Лермонтова. «Как хлад объемлет страждущую плоть» соединено двумя интертекстуальными зависимостями с одним стихотворением Лермонтова. «Газель», «На берегах Иордана», и «У рек вавилонских мы сидели, рыдая» оказали влияние на одно произведение Лермонтова (одна межтекстовая связь на каждое стихотворение Байрона).

Таким образом, из всех произведений Байрона, которые оказали воздействие на стихотворения Лермонтова, описанные в данной главе, наибольшее влияние было зафиксировано со стороны «Сна» («The Dream») и «Гяура».

Наши исследования выявили шестнадцать межтекстовых связей «The Dream» с пятью стихотворениями Лермонтова. Поэму «Гяур» соединяют восемнадцать межтекстовых связей с тремя стихотворениями Лермонтова. «В отличие от Жуковского, Рылеева, даже от Пушкина его <Лермонтова> влечёт не столько байроническая поэма <…>, хотя и её отголоски опознаваемы, особенно в «кавказских» юношеских поэмах. Влечёт его скорее лирика – причём трагическая лирика, «Еврейские мелодии», стихи 1816 г., написанные сразу после изгнания и представляющие собой самую глубокую у Байрона самохарактеристику, либо стихи, навеянные памятью о первой любви <…>»40.

Наши исследования стихотворений Лермонтова подтвердили правоту второй части данного утверждения и ошибочность первой. Из шестнадцати стихотворений Лермонтова, исследованных в данной главе, шесть испытали воздействие пяти восточных поэм Байрона (36 межтекстовых связей). Ещё в двух стихотворениях Лермонтова зафиксировано влияние «Шильонского узника» и «Паломничества Чайльд-Гарольда». Из шести стихотворений Лермонтова, испытавших воздействие восточных поэм Байрона, в отношении трёх это воздействие оказалось решающим. «Видение» соединено шестнадцатью межтекстовыми связями с четырьмя восточными поэмами, а с «The Dream» Байрона – только восемью межтекстовыми связями. Стихотворения «Завещание» и «Люблю я цепи синих гор» связаны интертекстуальными зависимостями только с восточными поэмами (8 зависимостей). Данные интертекстуальные зависимости выявлены впервые нами. Влияние восточных поэм Байрона отчётливо ощущается не только в «кавказских» юношеских поэмах Лермонтова, но и в других его поэмах, о чем речь пойдет в следующей главе.

Примечания.

1 Баевский В. С. Из разысканий о Пушкине и Лермонтове // Известия АН СССР. Серия литературы и языка. – 1983. – Т. 42. – №5.

2. «Ночь. I», «Ночь. II», «Ночь. III» // Лермонтовская энциклопедия. – М.: Большая Российская энциклопедия, 1999. – С. 345.

3. «Отрывок» // Лермонтовская энциклопедия… С. 359.

4. Эйхенбаум Б. М. Лермонтов. Опыт историко-литературной оценки // О литературе: Работы разных лет. – М.: Советский писатель, 1987. – С. 187.

5. Турбин В. Пролог к восстановленной, но неизданной авторской редакции книги «Пушкин. Гоголь. Лермонтов.» (1993). Публикация О. В. Турбиной и А. Ю. Панфилова // Вопросы литературы, 1997, Январь–Февраль. – С. 61.

6. Турбин В. Пролог к восстановленной, но неизданной авторской редакции книги «Пушкин. Гоголь. Лермонтов»… С. 81–82.

7. Турбин В. Пролог к восстановленной, но неизданной авторской редакции книги «Пушкин. Гоголь. Лермонтов»… С. 82.

8. Там же.

9. Там же.

10. «Предсказание» // Лермонтовская энциклопедия. – М.: Большая Российская энциклопедия, 1999. – С. 444.

11. Эйхенбаум Б. М. Литературная позиция Лермонтова // Статьи о Лермонто- ве. – М.–Л.: Издательство АН СССР, 1961. С. 48–49.

12. «Видение» // Лермонтовская энциклопедия. – М.: Большая Российская энциклопедия, 1999. – С. 86.

13. Глассе А. Лермонтов и Е. А. Сушкова // Лермонтов: Исследования и материалы: [Сб. статей // АН СССР. Ин-т русской литературы (Пушкинский дом)] – М. Наука, 1979. – С. 96. 36

14. Дебрецени П. «Герой нашего времени» и жанр лирической поэмы // Михаил Лермонтов, 1814–1989: [Материалы Норвичского симпозиума, 1989.] – СПб.: Максима, 1992. – С. 75.

15. Лермонтов // Русские писатели 1800–1917: Биографический словарь. – М.: Большая Российская энциклопедия, 1994. Т. 3. – С. 330.

16. Глассе А. Лермонтов и Е. А. Сушкова // Лермонтов: Исследования и материалы: [Сб. статей // АН СССР. Ин-т русской литературы (Пушкинский дом)] – М. Наука, 1979. – С. 96.

17. «Сон» // Лермонтовская энциклопедия. – М.: Большая Российская энциклопедия, 1999. – С. 523

18. Глассе А. Лермонтов и Е. А. Сушкова // Лермонтов: Исследования и материалы: [Сб. статей // АН СССР. Ин-т русской литературы (Пушкинский дом)] – М. Наука, 1979. С. 96.

19. «11 июля» // Лермонтовская энциклопедия. – М.: Большая Российская энциклопедия, 1999. С. 351.

20. «Первая любовь» // Лермонтовская энциклопедия… С. 370.

21. Глассе А. Лермонтов и Е. А. Сушкова // Лермонтов: Исследования и материалы: [Сб. статей // АН СССР. Ин-т русской литературы (Пушкинский дом)] – М. Наука, 1979. – С. 94.

22. Никольская Л. И. Стилистика оригинала и перевод [Д. Г. Байрон в переводах В. Брюсова] // Вопросы лингвостилистики романо-германских языков. – Смоленск, СГПИ, 1975. – С. 11.

23. Веселовский А. Западное влияние в новой русской литературе. 3 изд. – М.: Типо-лит. Т-ва И. Н. Кушнерев и К°, 1906. – С. 183

24. Глассе А. Лермонтов и Е. А. Сушкова // Лермонтов: Исследования и материалы: [Сб. статей // АН СССР. Ин-т русской литературы (Пушкинский дом)] – М. Наука, 1979. – С. 104–105.

25. «Люблю я цепи синих гор» // Лермонтовская энциклопедия. – М.: Большая Российская энциклопедия, 1999. – С. 268.

26. Алексеев М. П. Байрон и фольклор // Английская литература: Очерки и исследования. – Л.: Наука, 1991. – С. 360.

27. Глассе А. Лермонтов и Е. А. Сушкова // Лермонтов: Исследования и материалы: [Сб. статей // АН СССР. Ин-т русской литературы (Пушкинский дом)] – М. Наука, 1979. – С. 92–93.

28. Веселовский А. Западное влияние в новой русской литературе. 3 изд. – М.: Типо-лит. Т-ва И. Н. Кушнерев и К°, 1906. – С. 186.

29. «Ветка Палестины» // Лермонтовская энциклопедия. – М.: Большая Российская энциклопедия, 1999. – С. 84.

30. Жирмунский В. М. Байрон // Из истории западноевропейских литератур. – Л.: Наука, 1981. – С. 211.

31. Гроссман Л. Лермонтов и культуры востока // ЛН. Т. 43–44. – М.: Наука, 1941. – С. 718

32. Баевский В. С. История русской поэзии: 1730–1980 гг. Компендиум. – М.: Интерпракс, 1994. – С. 144–145.

33. Коровин В. И. Лирический голос поколения // М. Ю. Лермонтов в школе: Пособие для учителя / Составитель А. А. Шагалов. – М.: Просвещение, 1976. – С. 40

34. Жирмунский В. М. Теория литературы. Поэтика. Стилистика. – Л., Наука, 1977. – С. 30–31.

35. Сирокко – итальянское слово, обозначающее южный или юго-восточный ветер, дующий из пустынь северной Африки, или Аравийского полуострова, и приносящий с собой много пыли и песка.

36. Эйхенбаум Б. М. Литературная позиция Лермонтова // Статьи о Лермонтове. – М.–Л.: Издательство АН СССР, 1961. – С. 49.

37. Веселовский А. Западное влияние в новой русской литературе. 3 изд. – М.: Типо-лит. Т-ва И. Н. Кушнерев и К°, 1906. – С. 183.

38. Глассе А. Лермонтов и Е. А. Сушкова // Лермонтов: Исследования и материалы: [Сб. статей // АН СССР. Ин-т русской литературы (Пушкинский дом)] – М. Наука, 1979. – С. 94.

39. Kroeber K. Romantic Narrative Art. – Madison, 1960. – P. 139; Marchand L. A. Byron’s Poetry. A Critical Introduction. – Boston, 1965. – P. 67; Quennell P. Byron. The Years of Fame. – London, 1967. – P. 187; Blackstone B. Byron. Lyric and Romance. – London, 1970. – P. 21; Кургинян М. С. Джордж Байрон. – М.: ГИХЛ, 1958. – С. 46; Чудаков С. Б. Байрон и события 1813– 1815 гг. // Труды кафедры русской и зарубежной литературы Казахского государственного университета, вып. 3. – Алма-Ата: КГУ, 1961. – С. 85; Клименко Е. П. Английская литература первой половины XIX века. – Л.: Изда- тельство ЛГУ, 1971. – С. 41–48; Дьяконова Н. Я. Лирическая поэзия Байрона. – М.: Наука, 1975. – С. 74–76; Дубашинский И. А. Поэма Дж. Г. Байрона «Паломничество Чайльд-Гарольда». – Рига: Звайгзне, 1975. – С. 52.

40. Зверев А. М. Байрон в поэтическом сознании Лермонтова // Великий романтик. Байрон и мировая литература: [сб. статей / Отв. ред. С. В. Тураев] – М.: Наука, 1991. – С. 157.

© 2000- NIV