Лермонтов - Лопухиной М. А., (вторая половина октября 1832 г. Из Петербурга в Москву)


11. М. А. Лопухиной

<Вторая половина октября 1832 г. Из Петербурга в Москву>

Je suis extrêmement fâché que ma lettre pour ma cousine soit perdue ainsi que la vôtre pour grand’maman; — ma cousine pense peut-être que j’ai fait le paresseux, ou que je mens en disant que j’ai écrit; mais ni l’un ni l’autre ne serait juste de sa part; puisque je l’aime beaucoup, trop pour m’esquiver par un mensonge, et que, à ce que vous pouvez lui attester, je ne suis pas paresseux à écrire; je me justifierai peut-être avec ce même courrier, et si non, je vous prie de le faire pour moi; après-demain je tiens examen et suis enterré dans les mathématiques. — Dites lui de m’écrire quelquefois; ses lettres sont si aimables.

Je ne puis pas m’imaginer encore, quel effet produira sur vous ma grande nouvelle; moi, qui jusqu’à présent avais vécu pour la carrière littéraire, après avoir tant sacrifié pour mon ingrat idole, voilà que je me fais guerrier; — peut-être est-ce le vouloir particulier de la providence! — peut-être ce chemin est-il le plus court; et s’il ne me mène pas à mon premier but, peut-être me ménera-t-il au dernier de tout le monde. Mourir une balle de plomb dans le cœur, vaut bien une lente agonie de vieillard; — aussi, s’il y a la guerre, je vous jure par dieu d’être le premier partout. — Dites, je vous en prie, à Alexis que je lui enverrai un cadeau dont il ne se doute pas; il avait il y a longtemps désiré quelque chose de semblable; et je lui envoie la même chose, seulement dix fois mieux; — maintenant je ne lui écris pas, car je n’ai pas le temps; dans quelques jours l’examen; une fois entré je

vous assomme de lettres, et je vous conjure tous, et toutes, de me riposter; — mademoiselle Sophie m’a promis de m’écrire aussitôt après son arrivée; le saint du Voronège lui aurait-il conseillé de m’oublier? Dites lui que je voudrais savoir de ses nouvelles. — Que coûte une lettre? — une demi-heure! et elle n’entre pas à l’école des guardes; — vraiment je n’ai que la nuit; — vous, c’est autre chose; il me parait que, si je ne vous communique pas quelque chose d’important, arrivé à ma personne, je suis privé de la moitié de ma résolution. — Croyez ou non, mais cela est tout-à-fait vrai; je ne sais pourquoi, mais lorsque je reçois une lettre de vous, je ne puis m’empêcher de répondre tout de suite, comme si je vous parlais.

Adieu donc, chère amie; je ne dis pas au revoir, puisque je ne puis espérer de vous voir ici, et entre moi et la chère Moscou il y a des barrières insurmontables, que le sort semble vouloir augmenter de jour en jour. — Adieu, ne soyez pas plus paresseuse que vous n’avez été jusqu’ici, et je serai content de vous; maintenant j’aurai besoin de vos lettres plus que jamais: enfermé comme <je> serai, cela sera ma plus grande jouissance; cela seul pourra relier mon passé avec mon avenir, qui déjà s’en vont chacun de son côté, en laissant entre eux une barrière de 2 tristes, pénibles années; prenez sur vous cette tâche ennuyeuse, mais charitable, et vous empècherez une vie de se démolir; — à vous seule je puis dire tout ce que je pense, bien ou mal, ce que j’ai déjà prouvé par ma confession; et vous ne devez pas rester en arrière; vous ne devez pas — car ce n’est pas une complaisance que je vous demande, mais un bienfait. — J’ai été inquiet il y a quelques jours, maintenant je ne le suis plus: tout est fini; j’ai vécu, j’ai mûri trop tôt; et les jours que vont suivre seront vides de sensations...

Он был рожден для счастья, для надежд
И вдохновений мирных! — но безумный
Из детских рано вырвался одежд
И сердце бросил в море жизни шумной;
И мир не пощадил — и бог не спас! —
Так сочный плод до времени созрелый
Между цветов висит осиротелый;
Ни вкуса он не радует, ни глаз;
И час их красоты — его паденья час! —

И жадный червь его грызет, грызет,
И между тем как нежные подруги

Колеблются на ветках — ранний плод
Лишь тяготит свою... до первой вьюги!
— Ужасно стариком быть без седин; —
Он равных не находит; за толпою
Идет, хоть с ней не делится душою; —
Он меж людьми ни раб, ни властелин,
И всё, что чувствует, он чувствует один!

_____

Adieu — mes poclony à tous — adieu, ne m’oubliez pas.

M. Lermantoff.

P. S. Je n’ai jamais rien écrit par rapport à vous à Evreïnoff; et vous voyez que tout ce que j’ai dit de son caractère, est vrai; seulement j’ai eu tort en disant qu’il était hypocrite — il n’a pas assez de moyens pour cela; il n’est que menteur.

Перевод

Мне крайне досадно, что мое письмо к кузине затерялось так же, как и ваше письмо к бабушке. Кузина, может быть, думает, что я поленился или лгу, уверяя, что писал; но и то и другое предположение было бы несправедливо с ее стороны, так как я слишком люблю ее, чтобы прибегать ко лжи, а вы можете засвидетельствовать, что я не ленюсь писать; я оправдаюсь, может быть даже с этой почтой; в противном случае прошу вас сделать это за меня; послезавтра я держу экзамен и погружен в математику. Попросите ее писать ко мне иногда; ее письма так милы.

Не могу еще представить себе, какое впечатление произведет на вас такое важное известие обо мне: до сих пор я предназначал себя для литературного поприща, принес столько жертв своему неблагодарному кумиру и вдруг становлюсь воином. Быть может, такова особая воля провидения! Быть может, это кратчайший путь, и если он не приведет меня к моей первоначальной цели, то, возможно, приведет к конечной цели всего существующего. Умереть с пулей в груди стоит медленной агонии старца; поэтому, если начнется война, клянусь вам богом, что везде буду впереди. Скажите, пожалуйста, Алексису, что я пришлю ему подарок, какого он не ожидает; ему давно хотелось чего-нибудь в таком роде, и я посылаю ему то самое, только в десять раз лучше. Не пишу к нему теперь, ибо нет времени; через несколько дней экзамен. Как только определюсь, закидаю вас письмами, на которые заклинаю вас всех отвечать мне. M-lle Софи обещалась писать тотчас по приезде, — уж не воронежский ли угодник посоветовал ей забыть меня? Скажите ей, что я желал бы получить от нее весточку. Долго ли написать письмо? полчаса! И она не поступает в гвардейскую школу. Право, в моем распоряжении только ночь;

вы — другое дело. Мне кажется, что если бы я не сообщил вам что-нибудь важное, происшедшее со мною, то я бы утратил половину моей решимости. Верьте, не верьте, а это действительно так; не знаю почему, но, получив ваше письмо, я не могу удержаться, чтобы не отвечать тотчас же, как будто я с вами беседую.

Прощайте же, милый друг, не говорю до свиданья, потому что не надеюсь увидеть вас здесь; между мной и милой Москвой стоят непреодолимые преграды, и, кажется, судьба с каждым днем увеличивает их. Прощайте, постарайтесь и впредь лениться не больше, чем до сих пор, и я буду вами доволен. Теперь ваши письма мне нужнее, чем когда-либо; в моем будущем заточении они доставят мне величайшее наслаждение; они одни могут связать мое прошлое и мое будущее, которые расходятся в разные стороны, оставляя между собой преграду из двух тягостных и печальных лет; возьмите на себя это скучное, но милосердное дело — и вы помешаете погибнуть человеческой жизни. Вам одной я могу сказать всё, что думаю, и хорошее, и дурное; я уже доказал это моей исповедью, и вы не должны отставать, не должны, потому что я прошу от вас не любезности, а благодеяния. Несколько дней тому назад я был в тревоге, но теперь это прошло: я успокоился; всё кончено; я жил, я слишком рано созрел, и грядущие дни не принесут мне новых впечатлений...

Он был рожден для счастья, для надежд...

Прощайте, мои poclony всем, прощайте, не забывайте меня.

М. Лермантов.

Р. S. Я никогда ничего не писал о вас Евреинову, вы видите, всё, что я говорил о его характере, — правда; я был только неправ, называя его лицемером: для этого у него не хватает способностей, он просто лгун.

Примечания

  1. 11. М. А. Лопухиной (с. 373)

    Впервые опубликовано с пропусками в «Русском архиве», 1863, № 4, стлб. 292 — 293. Полностью — в издании: Полное собрание сочинений М. Ю. Лермонтова в пяти томах, под ред. Д. И. Абрамовича, изд. Академической библиотеки русских писателей, т. 4. 1911, с. 316 — 317.

    Точная датировка этого письма затруднительна вследствие некоторых противоречий. С одной стороны, слова Лермонтова «послезавтра я держу экзамен» могут служить основанием для датировки письма 2 ноября 1832 г. (экзамен был 4 ноября) ; с другой стороны, слова в письме «Не могу еще представить себе, какое впечатление произведет на вас такое важное известие обо мне» и т. д. свидетельствуют о том, что письмо М. А. Лопухиной от 12 октября 1832 г. (см. с. 522) еще не дошло до Лермонтова. Вряд ли задержка в доставке могла быть столь длительной. Возможно, что экзамен был отложен или что экзамен по математике был до 4 ноября, а 4 ноября был другой экзамен (ср. слова в этом же письме: «...через несколько дней экзамен»).

    Весь тон письма и слова о «преграде из двух печальных и тягостных лет» свидетельствуют о том, что вынужденный уход из Московского университета и отказ от мысли продолжать университетское образование в Петербурге не легко дались Лермонтову и что, связывая свою судьбу с военной службой, он понимал, насколько это решение коренным образом изменит его жизнь.

    В этот момент Лермонтову особенно была нужна поддержка друзей. Поэтому он так упорно просит писать ему и жалуется на

    С. А. Бахметеву, говоря: «...не воронежский ли угодник посоветовал ей позабыть меня?» Дело в том, что 6 августа в Воронеже были открыты мощи святого Митрофания, а С. А. Бахметева уехала в Воронеж как раз около этого времени. Лермонтов употребил здесь слово «угодник» в каламбурном значении, подразумевая, очевидно, кого-то из поклонников С. А. Бахметевой.

    Примечательно, что за короткий срок Лермонтов переменил мнение о П. А. Евреинове, о котором еще в августе писал, что «у него есть душа в душе» (см. с. 364).

    Стихотворение «Он был рожден для счастья, для надежд» — см. наст. изд., т. 1, с. 348, 586.

© 2000- NIV