Наши партнеры
Inter-today.ru - Интер календарь 2014 official calendar 2014.
Dinoera.ru - По материалам: http://dinoera.ru/nauka/7958-2012-10-12-14-21-07.html.

Герой нашего времени.
Примечания

Предисловие
I Бэла
II Максим Максимыч
Журнал Печорина Примечания к повести

Примечания к повести

Из Собрания сочинений в 4-х томах. Т. 4. М., "Правда", 1969

Впервые опубликовано: "Бэла" - в "Отечественных записках" (1839, т. 2, щ 3); "Фаталист" - в "Отечественных записках" (1839, т. 6, щ 11); "Тамань" - в "Отечественных записках" (1840, т. 8, щ 2); первое отдельное издание полностью - СПб., 1840. Работа над романом была начата в 1838 году, а закончена в 1839 году. Предисловие к "Герою нашего времени" написано в 1841 году и впервые появилось во втором издании романа (СПб., 1841).

Композиционная особенность романа заключается в той последовательности, с которой расположены составляющие его повести: развитие сюжета связано не с историей жизни героя, а с историей знакомства автора с героем, то есть с "историей" раскрытия характера героя. Лишь мысленно переставив повести, можно восстановить хронологическую последовательность фактов жизни Печорина: 1) по пути из Петербурга на Кавказ Печорин останавливается в Тамани ("Тамань"); 2) после участия в военной экспедиции Печорин едет на воды и живет в Пятигорске и Кисловодске, где убивает на дуэли Грушницкого ("Княжна Мери"); 3) за это Печорина высылают в крепость под начальство Максима Максимыча ("Бэла"); 4) из крепости Печорин отлучается на две недели в казачью станицу, где встречается с Вуличем ("Фаталист"); 5) через пять лет после этого Печорин, уже вышедший в отставку и поживший в Петербурге, едет в Персию и по дороге, во Владикавказе, встречается с Максимом Максимычем и автором ("Максим Максимыч"); 6) на обратном пути из Персии Печорин умирает ("Предисловие" к "Журналу Печорина").

Впервые отдельным изданием вышло в 1840 г.; в 1841 г. (при жизни Лермонтова) вышло второе издание. Неполный автограф - в ГПБ.

Лермонтов начал работу над «Героем нашего времени» в 1838 г., а закончил в 1839. «Бэла», «Фаталист» и «Тамань» были предварительно напечатаны в «Отечественных записках» как отрывки из «Записок офицера о Кавказе». К «Фаталисту» редакция журнала сделала следующее примечание: «С особенным удовольствием пользуемся случаем известить, что М. Ю. Лермонтов в непродолжительном времени издаст собрание своих повестей, - и напечатанных, и ненапечатанных. Это будет новый, прекрасный подарок русской литературе» (1839, № 11). В апреле 1840 г. эта книга вышла, но не как «собрание повестей», а как единое цельное «сочинение» (так стояло на обложке).

Первоначальное его заглавие, сохранившееся на рукописи, было: «Один из героев начала века».1 Это заглавие связано со знаменитым и только что вышедшим тогда (1836 г.) романом А. Мюссе «La confession d’un enfant du siècle» («Исповедь сына века», точнее, «одного из детей века»; «век» - синоним «эпохи»). В предисловии к роману Мюссе говорит, что общественно-исторические потрясения и разочарования восходят к революции 1789 г. и наполеоновской эпохе: «Все, что было, уже прошло. Все то, что будет, еще не наступило. Не ищите же в ином разгадки наших страданий» (А. де Мюссе. Исповедь сына века. Л., 1970, с. 30). В России к разочарованию, связанному с общеевропейскими событиями, прибавилась декабрьская катастрофа и последовавшая за ней полоса реакции.

Замысел романа о герое своего времени, «современном человеке», очевидно, возник у Лермонтова вскоре после встречи на Кавказе с декабристами, приехавшими туда в 1837 г. из сибирской ссылки. Первый биограф Лермонтова П. А. Висковатов на основании бесед со многими знакомыми поэта писал: «Встреча с такими людьми, как Майер и друзья его декабристы, должна была вызвать сравнение прежнего поколения с тем, что окружало его теперь, представляя лучшее общество, и породить „Думу“...» (П. А. Висковатов. М. Ю. Лермонтов. Жизнь и творчество. М., 1891, с. 267). Наиболее полным и развернутым ответом на вопрос о том, что представляет нынешнее поколение, явился «Герой нашего времени». Обратившись к этой теме, Лермонтов продолжил пушкинские традиции.

В статье о лермонтовском романе Белинский заметил, что Печорин «это Онегин нашего времени», тем самым подчеркнув преемственность этих образов и их различие, обусловленное эпохой. Вслед за Пушкиным Лермонтов раскрыл противоречие между внутренними способностями своего героя и возможностью их реализации. Однако у Лермонтова это противоречие чрезвычайно обострено, поскольку Печорин личность необыкновенная, наделенная могучей волей, высоким умом, проницательностью, глубоким пониманием истинных ценностей.

По мысли Лермонтова ничтожность реализации огромных способностей Печорина свидетельствует о серьезном общественном неблагополучии.

Можно предположить, что Лермонтов был знаком с учением Фурье и в какой-то мере отразил его в романе, показав, как происходит искажение «страстей» под воздействием уродливых общественных форм.

«История души человеческой» превратилась в «Герое нашего времени» в общественно-политический роман.

Предисловие к «Герою нашего времени» было написано весной 1841 г. (когда Лермонтов в последний раз был в Петербурге) как ответ на критические статьи, появившиеся в журналах. Оно было напечатано во втором издании романа. Лермонтов отвечает здесь главным образом С. П. Шевыреву, который объявил Печорина явлением безнравственным и порочным, не существующим в русской жизни, а принадлежащим «миру мечтательному, производимому в нас ложным отражением Запада» (Москвитянин, 1841, ч. I, № 2, с. 537). Говоря о других критиках, которые «очень тонко замечали, что сочинитель нарисовал свой портрет и портреты своих знакомых», Лермонтов имел в виду главным образом С. Бурачка, напечатавшего статью о «Герое нашего времени» в своем журнале «Маяк» (1840, т. IV, с. 210 - 219). Если принять во внимание мнение Николая I (оно, по всей вероятности, было известно Лермонтову), назвавшего роман Лермонтова жалкой книгой, показывающей большую испорченность автора (см.: Э. Г. Герштейн. Судьба Лермонтова. М., 1964, с. 101 - 102), то смысл предисловия становится еще более значительным.

Сноски:

1 Порою встречающееся в литературе о Лермонтове иное чтение заглавия - «Один из героев нашего века» - не подтверждается автографом, где четко обозначено: «начала века».

Бэла

    Художественное своеобразие «Бэлы» состоит в искусном сочетании путевого очерка с новеллой. Сюжетное и жанровое значение этого сочетания подчеркнуто самим автором в том месте, где он обращается к читателю с вопросом: «Но, может быть, вы хотите знать окончание истории Бэлы?» - и отвечает: «Я пишу не повесть, а путевые записки; следовательно, не могу заставить штабс-капитана рассказывать прежде, нежели он начал рассказывать в самом деле». Таким образом, история Бэлы оказалась частью путевого очерка - наряду с описанием подъема на Койшаурскую гору, ночевки в сакле, переезда через Гуд-гору и новой остановки в сакле.

    Повесть впервые была опубликована с подзаголовком «Из записок офицера о Кавказе», который свидетельствовал о ее принадлежности к массовой романтической «кавказской литературе» очень популярной в 1830-е гг. Однако эта близость была чисто внешней. Особенности стиля повести говорят о том, что образцом для Лермонтова было «Путешествие в Арзрум» Пушкина, написанное вопреки традиции живописно-риторических описаний - см.: Б. М. Эйхенбаум. Роман М. Ю. Лермонтова «Герой нашего времени». - В кн.: М. Ю. Лермонтов. Герой нашего времени. М., 1962, с. 148 - 149 (сер. «Литературные памятники»).

  1. Да, я уж здесь служил при Алексее Петровиче... Когда он <Ермолов> приехал на Линию... А. П. Ермолов был командиром Отдельного кавказского корпуса в годы 1816 - 1827. Линия - Кавказская кордонная линия протяженностью от Черного до Каспийского моря, по которой были расположены казачьи и регулярные войска и выстроен ряд больших крепостей и мелких укреплений.

  2. ...у Каменного Брода... Речь идет об укреплении на реке Аксай. «Крепость находилась на Аксае, в восемнадцати верстах от Шелковской станицы, за переправой, и называлась Таш-Кичу или Каменный брод. Выстроена она была при Ермолове, одновременно с крепостью Внезапной, и обеспечивала линию, шедшую по рекам Аксай и Акташ, от набегов чеченцев» (И. Андроников. Лермонтов. Исследования и находки, с. 420).

  3. ...как напьются бузы... Буза - сусло, молодое вино.

  4. ...у мирно́ва князя был в гостях. «Мирны́ми» назывались горцы, признавшие власть русских; однако обычно эти признания были вынужденными, так что деление горцев на «мирных» и «немирных» (ср. ниже о Казбиче, с. 191) не соответствовало действительности.

  5. ...яман будет твоя башка. Яман (тюркское) - плохая.

  6. ...моего старого знакомца Казбича. По словам Белинского, здесь «могучей художнической кистью обрисованы характеры Азамата и Казбича, этих двух резких типов черкесской народности» (т. IV, с. 209). Образ Казбича не следует отождествлять, как это сделано в некоторых примечаниях к «Герою нашего времени», с историческим лицом - Казбичем (Кизильбегом Шеретлуковым), известным вождем шапсугов - вольного черкесского племени, жившего по берегу Черного моря, от Анапы до реки Шахе, и по низовой части Кубани. Шапсуги до 1863 г. отчаянно сопротивлялись русским войскам. Об историческом Казбиче речь идет лишь в конце повести «Бэла», где на вопрос проезжего офицера о судьбе Казбича Максим Максимыч отвечает: «Слышал я, что на правом фланге у шапсугов есть какой-то Казбич, удалец... да вряд ли этот тот самый!..» (см. об этом: Б. С. Виноградов. «Горцы в романе Лермонтова „Герой нашего времени“». - В кн.: М. Ю. Лермонтов. Жизнь и творчество. Орджоникидзе, 1963, с. 54 - 62).

  7. ...таскаться за Кубань с абреками... Абреки (возможно, от осетинского абыраег, абрег - скиталец, разбойник), в прошлом у народов Северного Кавказа - изгнанники из рода, которые вели скитальческую, разбойничью жизнь. В XIX в. на Северном Кавказе абреками стали называть и всех тех, кто вел в одиночку борьбу против русских. По определению Л. Н. Толстого (в повести «Казаки»), «абреком называется немирно́й чеченец, с целью воровства или грабежа переправившийся на русскую сторону Терека» (Л. Н. Толстой. Полн. собр. соч., т. 6. М. - Л., 1929, с. 22).

  8. ...якши тхе, чек якши (тюркск.) - хороша, очень хороша.

  9. ...сухие сучья карагача... Карагач (тюрк.) - дерево, вид вяза.

  10. ...выскакивает прямо к ним мой Карагёз. Карагёз (тюрк.) - черный глаз.

  11. Йок (тюрк.) - нет.

  12. ...а шашка его настоящая гурда... Гурда - название лучших кавказских клинков (ср. в очерке Лермонтова «Кавказец»: «...у него завелась шашка, настоящая гурда», наст. том, с. 316).

  13. Много красавиц в аулах у нас... - вариант «Черкесской песни» из поэмы Лермонтова «Измаил-Бей» (см. наст. изд., т. 2, с. 159).

  14. ...натянулись бузы... См. примеч. к с. 189.

  15. ...отпрягши заранее уносных... Уносные - передняя пара лошадей при запряжке четверкой.

  16. ...как называет ее ученый Гамба... Жак-Франсуа Гамба (1763 - 1833) - имя французского консула в Тифлисе, автора популярной тогда книги о путешествии по Кавказу; название «Крестовая гора» он понял как «гора св. Христофора» - «le Mont St.-Christophe» (G. F. Gamba. Voyage dans la Russie méridionale... Paris, 1826).

  17. Байдара так разыгралась... Байдара - правый приток Терека, протекающий в Байдарском ущелье, между почтовыми станциями Койшаур и Коби.

  18. ...на правом фланге у шапсугов. См. примеч. к с. 460.

Максим Максимыч

    Этот рассказ служит своего рода продолжением тех слов, которыми заканчивается «Бэла»: «Сознайтесь, однако ж, что Максим Максимыч человек достойный уважения?..» Здесь Максим Максимыч - уже не рассказчик, а действующее лицо, показанное в новом и неожиданном свете: «добрый Максим Максимыч», каким он кажется в «Бэле», превращается здесь в «упрямого, сварливого штабс-капитана». Автор с грустным сочувствием отмечает эту перемену, объясняя ее потерей лучших надежд и мечтаний; «старые заблуждения» ему уже не заменить новыми: «Поневоле сердце очерствеет и душа закроется».

    В рукописи рассказ «Максим Максимыч» кончался особым абзацем, где автор сообщал: «Я пересмотрел записки Печорина и заметил по некоторым местам, что он готовил их к печати, без чего, конечно, я не решился бы употребить во зло доверенность штабс-капитана». В самом деле, Печорин в некоторых местах обращается к читателям. В печатном тексте этот абзац отсутствует, а в предисловии к «Журналу Печорина» Лермонтов, наоборот, отмечает, что записки Печорина писаны «без тщеславного желания возбудить участие или удивление» и не предназначалась для посторонних.

  1. ...нечто вроде русского Фигаро. Фигаро - имя героя трилогии Бомарше «Севильский цирюльник» (1775), «Безумный день, или Женитьба Фигаро» (1784), «Преступная мать» (1792).

  2. ...он сидел, как сидит бальзакова 30-летняя кокетка на своих пуховых креслах после утомительного бала. Имеется в виду героиня романа Бальзака «Тридцатилетняя женщина»: «Маркиза опиралась на подлокотники кресла, и вся ее фигура... и то, как утомленно склонялся в кресле ее гибкий стан» и т. д. (О. Бальзак. Собр. соч. в 24-х тт., т. 2. 1960, с. 184).

Тамань

    «Тамань» выделяется среди других новелл, составляющих «Героя нашего времени», острой напряженностью сюжета и особой лиричностью повествования.

    Вопрос о времени написания «Тамани» в научной литературе окончательно не решен. В новейшее время было предложено датировать «Тамань» ноябрем - декабрем 1839 г. (Э. Г. Герштейн. «Герой нашего времени» М. Ю. Лермонтова. М., 1976). Более вероятно, что «Тамань» была создана раньше других новелл, входящих в «Героя нашего времени», и возможно еще до возникновения замысла романа (См.: Б. М. Эйхенбаум. Статьи о Лермонтове. М. - Л., 1961, с. 243 - 248; Б. Т. Удодов. М. Ю. Лермонтов. Воронеж, 1973, с. 484 - 490).

    В мемуарной литературе есть указания на то, что описанное в «Тамани» происшествие случилось с самим Лермонтовым во время его пребывания в Тамани у казачки Царицыхи, в 1837 г. В 1838 г. товарищ Лермонтова М. И. Цейдлер, командированный на Кавказ, останавливался в Тамани и жил в том самом домике, где до него жил Лермонтов. В своем очерке «На Кавказе в тридцатых годах» Цейдлер описывает тех самых лиц, которые изображены в «Тамани», и поясняет: «...Мне суждено было жить в том же домике, где жил и он; тот же слепой мальчик и загадочный татарин послужили сюжетом к его повести. Мне же помнится, что когда я, возвратясь, рассказывал в кругу товарищей о моем увлечении соседкою, то Лермонтов пером начертил на клочке бумаги скалистый берег и домик, о котором я вел речь» (Воспоминания, с. 209).

    Чехов считал этот рассказ образцом прозы: «Я не знаю языка лучше, чем у Лермонтова. Я бы так сделал: взял его рассказ и разбирал бы, как разбирают в школах, - по предложениям, по частям предложения... Так бы и учился писать» (Русская мысль, 1911, кн. 10, с. 46). В письме к Я. П. Полонскому Чехов утверждал, что русские стихотворцы прекрасно справляются с прозой, и приводил примеры: «...лермонтовская „Тамань“ и пушкинская „Капит<анская> дочка“, не говоря уж о прозе других поэтов, прямо доказывают тесное родство сочного русского стиха с изящной прозой» (А. П. Чехов. Полн. собр. соч. и писем в 30 тт. Письма, т. 2, М., 1975, с. 177).

  1. В тот день немые возопиют и слепые прозрят... Измененная цитата из Библии: «...в тот день глухие услышат слова Книги, и прозрят из тьмы и мрака глаза слепых» (Книга пророка Исайи, гл. 29, ст. 18).

  2. ...это открытие принадлежит Юной Франции. «Юной Францией» называли себя молодые французские поэты и писатели романтического направления, объединившиеся после революции 1830 г. вокруг молодого В. Гюго (А. де Виньи, Ш. Нодье, и др.).

  3. ...я вообразил, что нашел Гётеву Миньону... Миньона - героиня романа Гете «Годы учения Вильгельма Мейстера» («Wilhelm Meisters Lehrjahre», 1793 - 1796.).

  4. ...то была она, моя ундина. Ундина - русалка в немецком фольклоре. В специальной литературе отмечены параллели между «Таманью» Лермонтова и «Ундиной» Жуковского - поэмой «старинной повестью», представляющей собою переложение стихами прозаической повести немецкого писателя Фридриха де ла Мотт Фуке (см.: В. В. Виноградов. Стиль прозы Лермонтова. - В кн.: «Лит. насл.», т. 43 - 44, с. 594).

Княжна Мери

    «Княжна Мери» - центральная часть записок Печорина. Здесь завершены те опыты психологического анализа, которые были начаты Лермонтовым в романе «Княгиня Лиговская» и в драме «Два брата». В «Княжне Мери» наиболее широко представлена картина современной Печорину жизни, быт и нравы окружающей его среды, посетителей Кавказских минеральных вод - «водяного общества». Некоторые из современников поэта (Э. А. Шан-Гирей, И. П. Забелла) полагали, что в лице Грушницкого Лермонтов вывел Н. П. Колюбакина, сосланного на Кавказ рядовым в Нижегородский драгунский полк. Приятель А. А. Бестужева-Марлинского, Колюбакин вел себя «несколько в духе его героев». Называли и другого прототипа Грушницкого - Н. С. Мартынова. В Вере Лиговской отразились черты В. А. Лопухиной-Бахметевой (см. примечания к «Княгине Лиговской», наст. том, с. 452). В княжне Мери одни видели Н. С. Мартынову, сестру убийцы Лермонтова, другие - Э. А. Клингенберг, впоследствии вышедшую замуж за А. П. Шан-Гирея (сама Э. А. Шан-Гирей решительно опровергала эту версию).

    Наиболее вероятно, однако, что каждое действующее лицо романа представляет собой образ собирательный, а не просто «списанный с натуры».

    Из рукописи «Княжны Мери» видно, что Лермонтов хотел было приоткрыть завесу над прошлым Печорина и объяснить его появление на Кавказе: «Но я теперь уверен, - говорит Печорин о княгине Лиговской, - что при первом случае она спросит, кто я и почему я здесь на Кавказе. Ей, вероятно, расскажут страшную историю дуэли, и особенно ее причину, которая здесь некоторым известна, и тогда... вот у меня будет удивительное средство бесить Грушницкого!» Однако все это вычеркнуто, и читатель оставлен в неведении относительно прошлой жизни Печорина. По-видимому, биография Печорина сознательно исключалась из повествования; внимание автора было сосредоточено на изображении внутренней жизни героя.

  1. ...«последняя туча рассеянной бури» - цитата из стихотворения Пушкина «Туча» (1835).

  2. ...узнав армейские эполеты, они с негодованием отвернулись. Армейские эполеты у Печорина свидетельствуют о том, что он был переведен из гвардии в армейскую часть. О том же свидетельствует и дальнейшее упоминание о «нумерованной» пуговице: на пуговицах отмечались номера армейских частей.

  3. А что за толстая трость: точно у Робинзона Крузое. У Робинзона Крузо (в романе Даниеля Дефо, ок. 1660 - 1731, «Жизнь и удивительные приключения Робинзона Крузо», 1719) - не трость, а сделанный им самим зонтик; трость появилась во французских переводах, по которым Лермонтов, видимо, знакомился с этим романом.

  4. ...прическа à la mougik... Прическа «под мужика» - волосы, подстриженные сзади полукругом, «в скобку».

  5. ...как делали римские авгуры, по словам Цицерона... Авгуры - жрецы-гадатели в древнем Риме. В трактате «О гадании» Цицерон говорит: «Очень хорошо известны слова Катона, который говорил, что он удивляется, почему не смеется гаруспик, когда видит другого гаруспика». Катон имел в виду не авгура, гадателя по полету и крику птиц, а гаруспика, гадателя по внутренностям жертвенных животных.

  6. ...из Пятигорска в немецкую колонию... «Немецкая колония» - место по дороге из Пятигорска в Железноводск, носившее название «Каррас» или «Шотландка». Лермонтов останавливался здесь по пути из Железноводска к месту дуэли.

  7. ...смесь черкесского с нижегородским. Переделка слов Чацкого в д. I «Горя от ума» Грибоедова: «Господствует еще смешенье языков: французского с нижегородским».

  8. Идеи - создания органические, сказал кто-то: их рождение дает уже им форму, и эта форма есть действие... Для мировоззрения Лермонтова мысль о действенности идей очень важна. Сравнение идей с живыми существами встречается в 30-х годах и у Бальзака. Герой романа «Шагреневая кожа» Рафаэль говорит: «Наши идеи - организованные, цельные существа, обитающие в мире невидимом и влияющие на наши судьбы...» (О. Бальзак. Собр. соч. в 24 тт., т. 18, с. 435). В предисловии к этому роману Бальзак также делает подобное сопоставление: «Появление на свет живых организмов и возникновение идей - две великие тайны...» (т. 24, с. 233).

  9. Да! такова была моя участь с самого детства. Эта автохарактеристика Печорина перенесена из драмы «Два брата» (см. наст. изд., т. 3, с. 392 - 393).

  10. ...одного из самых ловких повес прошлого времени... Подразумевается приятель Пушкина - гусар Петр Павлович Каверин (1794 - 1855).

  11. Но смешивать два эти ремесла... - неточная цитата из «Горя от ума» Грибоедова (слова Чацкого в д. III). У Грибоедова: «А смешивать два эти ремесла Есть тьма искусников, я не из их числа».

  12. Ума холодных наблюдений... - цитата из посвящения «Евгения Онегина» (П. А. Плетневу).

  13. «Освобожденный Ерусалим». «Освобожденный Иерусалим» - эпическая поэма итальянского поэта Торквато Тассо (1544 - 1594). Описание очарованного леса, в который вступает герой поэмы рыцарь Танкред, содержится в XIII песне.

  14. Есть минуты, когда я понимаю Вампира! Лермонтов имеет в виду отличавшегося своей жестокостью героя популярной тогда одноименной английской повести «Вампир», якобы записанной со слов Байрона его доктором Джоном Полидори и переведенной в 1828 г. на русский язык П. В. Киреевским. В черновом автографе предисловия к «Герою нашего времени» Лермонтов писал: «Если вы верили существованию Мельмота, Вампира и других - отчего же вы не верите в действительность Печорина?».

  15. Вчера приехал сюда фокусник Апфельбаум. Установлено, что Апфельбаум - реальное лицо. О нем не раз упоминалось в периодической печати. В конце 1820-х гг. Апфельбаум жил в Москве.

  16. Архалук (ахалук) - легкий кафтан из цветной шерстяной или шелковой ткани, собранный у талии. Ср. в «Тамбовской казначейше»: «К окну поспешно он садится, Надев персидский архалук; В устах его едва дымится Узорный бисерный чубук» (наст. изд., т. 2, с. 354).

  17. ...не падайте заране; это дурная примета. Вспомните Юлия Цезаря! В числе дурных предзнаменований, сопровождавших Юлия Цезаря на пути в сенат (где он был убит), древние историки указывают и на то, что он оступился на пороге.

  18. Не правда ли, ты не любишь Мери? ты не женишься на ней? Первоначальный вариант прощального письма Веры к Печорину был несколько иным: в нем Вера не объясняла причины своего отъезда, ничего не говорила о муже и советовала Печорину жениться на Мери.

  19. ...заснул сном Наполеона после Ватерлоо. Существует предание, что Наполеон после битвы при Ватерлоо, результатом которой явилось падение его империи, проспал более полутора суток.

Фаталист

    «Фаталист» - заключительное звено в системе повестей, составляющих «Героя нашего времени». Здесь подводится известный итог «Журналу Печорина» и даже роману в целом. Для понимания повести необходимо учесть, что под словом «фатализм» Лермонтов подразумевал не только фаталистическое умонастроение вообще, но и распространенную в это время (и осужденную в «Думе») позицию пассивного примирения с действительностью. В «Фаталисте» теоретический вопрос о роли судьбы не решается. Проблема рассматривается скорее в психологическом плане. Вывод оказывается неожиданным с точки зрения отвлеченных размышлений, но психологически он оправдан: если согласиться с существованием предопределения, то тем более следует стать на позицию активного отношения к жизни.

    Фамилия офицера в рукописи рассказа читается «Вуич» - вначале Лермонтов дал своему герою фамилию Ивана Васильевича Вуича (1813 - 1884), поручика лейб-гвардии Конного полка.

    Заслуживает внимания предположение И. М. Болдакова о том, что тему для «Фаталиста» Лермонтов нашел в мемуарах Байрона, где описан следующий случай, происшедший со школьным товарищем английского поэта: «...накануне, взяв пистолет, и не справляясь, был ли он заряжен, он приставил его себе ко лбу и спустил курок, предоставив случаю решить, последует выстрел или нет» (см.: М. Ю. Лермонтов. Сочинения, т. I. М., 1891, с. 442 - 443).

  1. Фаталист - человек, верящий в судьбу (от латинского (fatum - судьба).

Предисловие
I Бэла
II Максим Максимыч
Журнал Печорина Примечания к повести
© 2000- NIV