Cлово "DIFFICILE"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  
Входимость: 2. Размер: 24кб.
Входимость: 2. Размер: 98кб.
Входимость: 1. Размер: 31кб.

Примерный текст на первых найденных страницах

Входимость: 2. Размер: 24кб.
Часть текста: à la suite de laquelle Voldemar 2 a pris généreusement le rôle de Bourdenil dans les Deux ménages, 3 et Levitzsky, avec répugnance et presque horreur celui de Jonathes dans la Quarantaine, 4 tout en nous affirmant qu'il ferait tomber la pièce par son jeu détestable et sa timidité. En effet, après le dîner, auquel ces Messieurs de la troupe ont participé et où nous avons porté votre chère santé, nous avons fait une répétition désolante; mais nous avons persévéré, nous fiant au talent d'André, 5 au mien (pour parler avec modestie), à la jolie figure de Lise et à la drôlerie irrésistible du petit Abameleck pour faire aller le spectacle. Mlle Pauline Barténieff 6 accompagnait les couplets du vaudeville avec plus de bonne volonté que de talent, mais là encore André en chantait treize et cela couvrait tout. < ... > Vendredi matin on est venu nous annoncer que notre cuisine risquait de prendre feu, et il nous a fallu dîner в гостях chez les bons Baratinsky, 7 oú le Prince Kozloffsky 8 est arrivé pour assister à notre Carousel. < ... > A huit heures nous nous sommes rendues au manège. Mon cœur battait bien fort, car j'avais très peur de mon cheval aux lumières,  — malgré que j'eusse pris la précaution de le faire monter deux heures le matin pour calmer sa fougue. Il y avait, je crois, deux cent spectateurs auxquels on avait arrangé des places derrière une barrière; le manège était fort joliment éclairé, la musique y retentissait, les hussards avaient leurs uniformes rouges, le tout avait un air de joie et de fête. J'ai sauté sur mon cheval en me recommandant à Dieu, et il ne m'a pas...
Входимость: 2. Размер: 98кб.
Часть текста: архива) // Лермонтовский сборник. — Л.: Наука, 1985 . — С. 287—314. А. ГЛАССЕ (США) ЛЕРМОНТОВСКИЙ ПЕТЕРБУРГ В ДЕПЕШАХ ВЮРТЕМБЕРГСКОГО ПОСЛАННИКА (по материалам Штутгартского архива) В своем дневнике за 1839 г. А. И. Тургенев неоднократно упоминает о том, что он вместе с Лермонтовым посещал салон вюртембергского посланника князя Генриха Гогенлоэ-Кирхберга. Дипломатические бумаги Гогенлоэ хранятся в Государственном архиве в Штутгарте. 1 Информацию, содержавшуюся в депешах к королю, дополняли отправленные одновременно с ними конфиденциальные и часто засекреченные письма дипломата к министру иностранных дел. Следует подчеркнуть, что депеши и письма Гогенлоэ резко отличались от обычных депеш и дипломатических писем: помимо обязательных сведений, они содержали огромное количество всяких описаний, анекдотов и подробностей. Депеши Гогенлоэ — это скорее хроника, иногда принимающая форму дневника, которую дипломат использует осознанно и намеренно. «Мой дневник» («mon journal») — называет посланник депеши, составленные в период событий 14 декабря, когда он ведет записи по часам; так же озаглавлены депеши о праздновании двадцатипятилетия бородинской годовщины. В одной из депеш Гогенлоэ сообщает о состоявшейся в феврале 1840 г. дуэли Лермонтова с сыном французского посла Эрнестом де Барантом. Упоминание это важно. С фактической стороны оно как будто не дает ничего нового, однако оно предстает в окружении иных сообщений Гогенлоэ о жизни придворного и великосветского Петербурга и становится частью некоей общей картины. В этой картине, увиденной глазами умного и проницательного иностранца, долго прожившего в России, проясняются некоторые связи и отношения, ускользавшие от других наблюдателей и важные для биографа Лермонтова. Ее-то мы и постараемся восстановить на основании неизданных и неизвестных лермонтоведам документов Штутгартского архива. 1 У вюртембергского посланника князя Гогенлоэ-Кирхберга и его жены ...
Входимость: 1. Размер: 31кб.
Часть текста: привели бы к одностороннему и потому неверному прочтению образа. Вместе с тем то обстоятельство, что Лермонтов заставляет Печорина вести дневник, — не только художественный прием, но и примета исторического времени. В 1830-е гг. дневники ведут многие. Ведет дневник даже лихой гусар Семен Храповицкий, чьи интересы ограничены исключительно лошадьми и шампанским. Для Храповицкого это мода; для людей печоринского склада — потребность, необходимость, единственно возможное проявление жизни души. Предыдущее десятилетие располагало к доверительным дружеским общениям — к обмену мнениями, шумным философским спорам, страстному обсуждению нравственно-этических проблем. Все это служило предметом дружеской беседы; об этом люди разговаривали, встречаясь. «Лермонтовское» время с характерной для него духовной разобщенностью людей, 41 принесло с собой отчетливое деление человека на внешнего и внутреннего. Светские знакомые знали Печорина только как холодного и язвительного петербургского денди; такова была его устойчивая репутация, сложившаяся на основе внешнего поведения. 42 О том, что существовал другой Печорин — человек, пытающийся осознать себя в действительности, глубоко страдающий от ее несовершенства и от несовершенства собственного, — никто из окружающих знать не мог. В том мире, где жил Печорин, все человеческие связи были нарушены; интеллектуальная и духовная жизнь, никак не обнаруживаясь во внешней сфере, уходит на...

© 2000- NIV