Cлово "DIVINE"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  
Входимость: 1.
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

Входимость: 1. Размер: 61кб.
Часть текста: столкнулся с быстро сбегавшим с лестницы и жестоко гремевшим шпорами и саблею по каменным ступеням молоденьким гвардейским гусарским офицером в треугольной, надетой с поля, шляпе, белый перистый султан которой развевался от сквозного ветра. Офицер этот имел очень веселый, смеющийся вид человека, который сию минуту видел, слышал или сделал что-то пресмешное. Он слегка задел меня или, скорее, мою камлотовую шинель на байке (какие тогда были в общем употреблении) длинным капюшоном своей распахнутой и почти распущенной серой офицерской шинели с красным воротником и, засмеявшись звонко на всю лестницу (своды которой усиливали звуки), сказал, вскинув на меня свои довольно красивые, живые, черные, как смоль, глаза, принадлежавшие, однако, лицу бледному, несколько скуластому, как у татар, с крохотными тоненькими усиками и с коротким носом, чуть-чуть приподнятым, именно таким, какой французы называют nez à la cousin : *1 «Извините мою гусарскую шинель, что она лезет без спроса целоваться с вашим гражданским хитоном», — и продолжал быстро спускаться с лестницы, все по-прежнему гремя ножнами сабли, не пристегнутой на крючок, как делали тогда все светски благовоспитанные кавалеристы, носившие свое шумливое оружие с большою аккуратностью и осторожностью, не позволяя ему ни стучать, ни греметь. Это было не в тоне. Развеселый этот офицерик не произвел на меня никакого особенного впечатления, кроме только того, что взгляд его мне показался каким-то тяжелым, сосредоточенным; да еще, враг всяких фамильярностей, я внутренно нашел странною фамильярность его со мною, которого он в первый...
Входимость: 1. Размер: 10кб.
Часть текста: au bal de Peterhoff en bas et souliers. < ... > Hier lundi (car c'est déjà mardi que je vous écris) il a fait une journée divine. Mme Smirnoff est revenue de Peterhoff (moins heureuse que l'autre jour, car cette fois elle attendit dans la foule, perdue au milieu de trop d'intérêts divers, mais non moins piquante dans ses nombreuses voiles); elle a vu le cher Joukoffsky, qui se porte à merveille et dont le premier mot a été: «Ну, что Карамзины? Катерина Андреевна все спорит?». Vous vous rappelez que c'était son point de folie. Maman a trouvé ce souvenir peu aimable après dix-huit mois d'absence. 4 Moi, il me plaît parce qu'il peint Joukoffsky et sa logique. < ... > A notre thé nous avons eu les Smirnoff, 5 les Valoueff, le Cte Schouvaloff, Repnin et Lermantoff. Ma soirée a fini désagréablement avec ce dernier; il faut que je vous conte cela pour m'en soulager la conscience. Je lui avais donné, il y a déjà longtemps, mon Album pour écrire dedans. Il m'annonce hier, «что когда все разойдутся, я что-то прочту и скажу ему доброе слово». Je devine que c'est mon Album — et en effet, quand tout le monde est parti, il me le remet en me priant de lire haut et, si les vers ne me plaisent pas, de les déchirer, et qu'il m'en écrirait d'autres. Il ne savait pas deviner si juste! Ces vers, faibles et mauvais, écrits sur la dernière page, exprimaient ce détestable lieu commun «qu'il craignait d'écrire là où il y avait les noms de tant d'hommes célèbres, la plupart inconnus pour lui; qu'au milieu...

© 2000- NIV