Cлово "JUSQU"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  
Входимость: 5. Размер: 98кб.
Входимость: 4. Размер: 42кб.
Входимость: 2. Размер: 8кб.
Входимость: 2. Размер: 9кб.
Входимость: 2. Размер: 12кб.
Входимость: 1. Размер: 10кб.
Входимость: 1. Размер: 20кб.
Входимость: 1. Размер: 73кб.
Входимость: 1. Размер: 24кб.
Входимость: 1. Размер: 11кб.
Входимость: 1. Размер: 31кб.
Входимость: 1. Размер: 22кб.
Входимость: 1. Размер: 36кб.
Входимость: 1. Размер: 79кб.

Примерный текст на первых найденных страницах

Входимость: 5. Размер: 98кб.
Часть текста: с Лермонтовым посещал салон вюртембергского посланника князя Генриха Гогенлоэ-Кирхберга. Дипломатические бумаги Гогенлоэ хранятся в Государственном архиве в Штутгарте. 1 Информацию, содержавшуюся в депешах к королю, дополняли отправленные одновременно с ними конфиденциальные и часто засекреченные письма дипломата к министру иностранных дел. Следует подчеркнуть, что депеши и письма Гогенлоэ резко отличались от обычных депеш и дипломатических писем: помимо обязательных сведений, они содержали огромное количество всяких описаний, анекдотов и подробностей. Депеши Гогенлоэ — это скорее хроника, иногда принимающая форму дневника, которую дипломат использует осознанно и намеренно. «Мой дневник» («mon journal») — называет посланник депеши, составленные в период событий 14 декабря, когда он ведет записи по часам; так же озаглавлены депеши о праздновании двадцатипятилетия бородинской годовщины. В одной из депеш Гогенлоэ сообщает о состоявшейся в феврале 1840 г. дуэли Лермонтова с сыном французского посла Эрнестом де Барантом. Упоминание это важно. С фактической стороны оно как будто не дает ничего нового, однако оно предстает в окружении иных сообщений Гогенлоэ о жизни придворного и великосветского Петербурга и становится частью некоей общей картины. В этой картине, увиденной глазами умного и проницательного иностранца, долго прожившего в России, проясняются некоторые связи и отношения, ускользавшие от других наблюдателей и важные для биографа Лермонтова. Ее-то мы и постараемся восстановить на основании неизданных и неизвестных лермонтоведам документов Штутгартского архива. 1 У...
Входимость: 4. Размер: 42кб.
Часть текста: — когда представление о нем как об историко-культурном, психологическом типе человека 1830-х гг. складывается на основе реальных документов эпохи — мемуаров, переписки, дневников. В первом случае проникновение в характер Печорина ограничено пределами текста; материал для оценок дает лишь анализ многократных проявлений характера героя, так или иначе, в разных формах, обнаруживающего себя на страницах романа. При этом почти всегда существует опасность вневременных и отвлеченных характеристик. Очевидно, что историческое объяснение конкретного поведения героя, обусловленного психологическими чертами его личности, обогащает анализ; вот почему интересно и плодотворно рассмотреть Печорина в ряду реальных людей 1830-х гг., соотнести их образ мыслей, систему морально-этических представлений, манеру внешнего поведения и т. д. Перед нами не попадавший до настоящего времени в поле зрения исследователей дневник прапорщика, затем подпоручика лейб-гвардии Семеновского полка Константина Павловича Колзакова. 1 Это несколько тетрадей с подробнейшими записями событий (на французском и русском языках), хронологические рамки которых составляют 1838 — 1840 гг. Автор дневника, столичный гвардейский офицер, принадлежал к кругу знатной петербургской военной молодежи, хорошо известной Лермонтову — ученику юнкерской школы и Лермонтову-гусару. Эту среду, впечатления от которой нашли свое отражение в творчестве писателя, в том числе и в романе «Герой нашего...
Входимость: 2. Размер: 8кб.
Часть текста: le repas a coûté 15 mille Rb; vous pouvez vous en figurer le résultat — le bruit, les voix et les physionomies animées par le vin, les exhalaisons de cigares et de champagne dans l'air, la foule qui remplissait les allées, toutes les belles Dames du commerce en grande parure, les песельники de Жуков 2 qui faisaient retentir l'air de leurs chants un peu sauvages et nous autres, Zarsko-Seliens, au milieu de tout cela réunis en un petit cercle, tantôt rôdant, tantôt assis et écoutant la musique, riant et babillant et bâillant aux corneilles <нрзб.> la foule inconnue et bigarrée — jusqu'à onze heures du soir que nous sommes rentrés prendre le thé à la maison avec Valoueff, Repnin et Lermantoff; c'est après deux heures que ces Messieurs nous ont quitté et que mes frères sont repartis pour le Camp. < ... > Samedi nous avions grand monde à dîner. < ... > Et nous avions les Valoueff, Wiasemsky, Lermantoff et Viegel; 3 ce dernier était la cause du rassemblement; il devait nous lire ses mémoires (les frères étaient aussi arrivés du Camp). Depuis 6 1 / 2 heures jusqu'à dix nous n'avons pas vu comment le temps s'écoulait, tant nous étions agréablement absorbés par la lecture de Viegel; Wiasemsky même, qui n'est guère de ses amis, en a été charmé; c'est spirituel, drôle, intéressant, profond quelquefois et d'un style plein de grâce, de...
Входимость: 2. Размер: 9кб.
Часть текста: c’est; mais pour aider votre mémoire je vous dirai que c’est entre la mer Caspienne et la mer Noire, un peu au sud de Moscou et un peu au nord de l’Egypte, et surtout assez près d’Astracan, que vous connaissez si bien. Je ne sais si cela durera; mais pendant mon voyage j’ai été possédé du démon de la poésie, idem, des vers. J’ai rempli d’à moitié un livre que m’a donné Odoevsky, ce qui m’a porté bonheur probablement; je suis allé jusqu’à faire des vers français, — oh! dépravation! Si vous voulez je vous les écrirai ici; ils sont trés jolis pour des premiers vers; et dans le genre de Parny, si vous le connaissez. L’ATTENTE Je l’attends dans la plaine sombre; Au loin je vois blanchir une ombre, Une ombre, qui vient doucement ... Eh non! — trompeuse espérance! — C’est un vieux saule, qui balance Son tronc desséché et luisant. Je me penche, et longtemps j’écoute; Je crois entendre sur la route Le son, qu’un pas léger produit ... Non, ce n’est rien! C’est dans la mousse Le bruit d’une feuille, que pousse Le vent...
Входимость: 2. Размер: 12кб.
Часть текста: 11. М. А. Лопухиной <Вторая половина октября 1832 г. Из Петербурга в Москву> Je suis extrêmement fâché que ma lettre pour ma cousine soit perdue ainsi que la vôtre pour grand’maman; — ma cousine pense peut-être que j’ai fait le paresseux, ou que je mens en disant que j’ai écrit; mais ni l’un ni l’autre ne serait juste de sa part; puisque je l’aime beaucoup, trop pour m’esquiver par un mensonge, et que, à ce que vous pouvez lui attester, je ne suis pas paresseux à écrire; je me justifierai peut-être avec ce même courrier, et si non, je vous prie de le faire pour moi; après-demain je tiens examen et suis enterré dans les mathématiques. — Dites lui de m’écrire quelquefois; ses lettres sont si aimables. Je ne puis pas m’imaginer encore, quel effet produira sur vous ma grande nouvelle; moi, qui jusqu’à présent avais vécu pour la carrière littéraire, après avoir tant sacrifié pour mon ingrat idole, voilà que je me fais guerrier; — peut-être est-ce le vouloir particulier de la providence! — peut-être ce chemin est-il le plus court; et s’il ne me mène pas à mon premier but, peut-être me ménera-t-il au dernier de tout le monde. Mourir une balle de plomb dans le cœur, vaut bien une lente agonie de vieillard; — aussi, s’il y a la guerre, je vous jure par dieu d’être le premier partout. — Dites, je vous en prie, à Alexis que je lui enverrai un cadeau dont il ne se doute pas; il avait il y a longtemps désiré quelque chose de semblable; et je lui envoie la même chose, seulement dix fois mieux; — maintenant je ne lui écris pas, car je n’ai pas le temps; dans quelques jours l’examen; une fois entré je vous assomme de lettres, et je...

© 2000- NIV