Cлово "ШЛЕМ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ШЛЕМАМИ, ШЛЕМЫ, ШЛЕМОМ, ШЛЕМАХ

Входимость: 4. Размер: 37кб.
Входимость: 2. Размер: 30кб.
Входимость: 2. Размер: 29кб.
Входимость: 2. Размер: 1кб.
Входимость: 2. Размер: 52кб.
Входимость: 2. Размер: 22кб.
Входимость: 1. Размер: 40кб.
Входимость: 1. Размер: 11кб.
Входимость: 1. Размер: 12кб.
Входимость: 1. Размер: 19кб.
Входимость: 1. Размер: 60кб.
Входимость: 1. Размер: 49кб.
Входимость: 1. Размер: 14кб.
Входимость: 1. Размер: 100кб.
Входимость: 1. Размер: 14кб.
Входимость: 1. Размер: 8кб.
Входимость: 1. Размер: 50кб.
Входимость: 1. Размер: 57кб.
Входимость: 1. Размер: 10кб.
Входимость: 1. Размер: 16кб.

Примерный текст на первых найденных страницах

Входимость: 4. Размер: 37кб.
Часть текста: „Шильонский узник“ или „Мазепа“ Байрона в этом смысле не представляли собою ничего нового, потому что женские рифмы в английском стихе вообще очень редки, а „Шильонский узник“ Жуковского явился стихотворной новостью (позже — его же „Суд в подземелье“ из В. Скотта, „Арестант“ Полежаева, „Ночь в замке Лары“ Козлова из Байрона и т. д.). „Байронизм“ здесь, как и во многом другом, не при чем. Аполлон Григорьев, между прочим, обращает внимание на то, что влияние Байрона сказалось „на натурах, даже совершенно чуждых мрачного Байроновского настройства, на натурах кротких и задумчивых“, каковы Жуковский и Козлов. Естественный и необходимый вывод из этого — что „натуры“ сами по себе имеют здесь очень второстепенное значение и объяснить ничего не могут. Исходя из представления о „душе“, А. Григорьев утверждает, что „пояснить возможность такого настроения души поэта (как в стихах Лермонтова) одним влиянием музы Байрона, одним влиянием байронизма невозможно“. Во всем вопросе об „иностранных влияниях“ у Лермонтова * важен самый факт тяготения русского поэта к иностранным источникам и характер этого тяготения. Тяготение это явилось естественным результатом того, что русская поэзия после Пушкина не могла развиваться путем простой преемственности. Нужно было либо возрождать старые традиции XVIII века (на чем и настаивали архаисты), либо укреплять некоторые, наиболее жизнеспособные, хотя по существу и различные, тенденции последнего времени, с опорой на иностранные источники. Именно этим путем и идет Лермонтов. Характерная для после-пушкинской эпохи тяга к чужим литературам достигает у Лермонтова особенной силы: кроме Байрона мы имеем в его творчестве следы близкого знакомства с Т. Муром, В. Скоттом, Гюго,...
Входимость: 2. Размер: 30кб.
Часть текста: вызывает ассоциации, с ним связанные. Возникновение образа-параллели приводит к особой двухчастной композиции, связка между ними осуществляется с помощью частицы «так» («Русская мелодия», «Черкешенка», «Умирающий гладиатор», «Поэт», «М. П. Соломирской», «Графине Ростопчиной»). Образная часть представляет цельную картину. Она отражает особенность творческой натуры Лермонтова, который был не только поэтом мысли, но и обладал художническим талантом. С юношеских лет и до конца жизни у него была потребность кистью, пером, карандашом запечатлеть окружающее: портреты знакомых, бытовые сцены, пейзажи и т. п. К рисункам Лермонтова придется обращаться не раз — они часто бросают свет на его биографию и творчество, имеют самостоятельную эстетическую ценность. Но вернемся к словесным зарисовкам-сравнениям. Первая из них — в «Русской мелодии» (1829): Так  перед  праздною  толпой И  с  балалайкою  народной Сидит  в тени  певец  простой, И  бескорыстный, и  свободный!.. Он  громкий  звук  внезапно  раздает В  честь девы,  милой  сердцу  и  прекрасной, — И  звук  внезапно  струны  оборвет, И  слышится  начало  песни — но  напрасно! — Никто  конца  ее  не  допоет!.. Герой сопоставляется с народным певцом. Это сравнение не случайно: с первых шагов творчества Лермонтов стремится придать ему национальный колорит. Вслед за «Ирландскими мелодиями» Томаса Мура, «Еврейскими мелодиями» Байрона создается «Русская мелодия». Зримая картина как бы иллюстрирует и обогащает первую часть. Пожалуй,...
Входимость: 2. Размер: 29кб.
Часть текста: могла; Страдальца ты не осмеяла, Ты с беспокойного чела Морщины ранние сгоняла: Так над гробницею стоит Береза юная, склоняя С участьем ветки на гранит, Когда ревет гроза ночная! ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА Дон Алварец. Дворянин испанский. Эмилия. Дочь его. Донна Мария. Мачеха ее. Фернандо. Молодой испанец, воспитанный Алварецом. Патер Соррини. Италианец-иезуит, служащий при Инквизиции. Доминиканец. Приятель Соррини. Моисей. Еврей. Ноэми. Дочь его. Сара. Старая еврейка. Испанцы. Бродяги, подкупленные Сорринием. Жиды и жидовки. Служители Инквизиции. Слуги Алвареца, слуги Сорриния, народ, гробовщики. (Действие происходит в Кастилии.) ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ СЦЕНА I Комната у Алвареца. Стол. Портреты на стенах и зеркало на стене. Донна Мария сидит на креслах. Эмилия стоит и перебирает чётки. Донна Мария Да, с этих пор тебе я запрещаю С Фернандо говорить, во-первых, он Неблагородный. Оттого мой муж Тебе с ним не позволит съединиться Супружеством; и я в том настою! - Эмилия Поверьте, благородство не в бумагах, А в сердце. Донна Мария Так, уж верно от него Ты этого наслушалась. - Прекрасно!.. Эмилия Немудрено, что мне Фернандо много Прекрасных чувств помог узнать. Когда Еще я забавлялась куклой, он, Безвестный сирота, был взят моим отцом; И с этих пор я под одной с ним кровлей Жила как с братом - и бывало, Вдвоем гуляли мы в горах Кастильских, Он был подпора и вожатый мне; И не было на тех вершинах розы, Которой для меня не мог бы он достать. - (Донна Мария в рассеяньи как бы поправляет что-нибудь в своем одеяньи - и не слушает.) Однажды мы до ночи заходились: Душистый ветерок свежее становился, И месяц ...
Входимость: 2. Размер: 1кб.
Часть текста: Пленный рыцарь Пленный рыцарь Молча сижу под окошком темницы; Синее небо отсюда мне видно: В небе играют всё вольные птицы; Глядя на них, мне и больно и стыдно. Нет на устах моих грешной молитвы, Нету ни песни во славу любезной: Помню я только старинные битвы, Меч мой тяжелый да панцырь железный. В каменный панцырь я ныне закован, Каменный шлем мою голову давит, Щит мой от стрел и меча заколдован, Конь мой бежит, и никто им не правит. Быстрое время - мой конь неизменный, Шлема забрало - решотка бойницы, Каменный панцырь - высокие стены, Щит мой - чугунные двери темницы. Мчись же быстрее, летучее время! Душно под новой бронею мне стало! Смерть, как приедем, подержит мне стремя; Слезу и сдерну с лица я забрало.
Входимость: 2. Размер: 52кб.
Часть текста: стало здесь не переживание по поводу неразделенной любви, а убежденность героя в истинности и значительности пережитой им любви-страдания, в важности того душевного опыта, к-рый открылся ему в равнодушии и холодности любимой и подготовил его общение со столь же равнодушным и холодным миром. Автограф неизв. Копия - ИРЛИ, тетр. XX. Впервые - «СВ», 1889, отд. 1, с. 85. Датируется по положению в тетради. Лит.: Дурылин (1), с. 26; Чичеров В. И., Л. и песня, «Лит-ра в школе», 1941, № 4, с. 85-86; Рубанович А., Песня в творчестве М. Ю. Л., альм. «Сибирь», 1972, № 5, С. 78-84. "ПЕСНЯ" («СВЕТЛЫЙ ПРИЗРАК ДНЕЙ МИНУВШИХ») «ПЕСНЯ» («Светлый призрак дней минувших»), юношеское стих. Л. (1829). Название, совпадающее с жанровым обозначением, противопоставляло его традиц. лит. жанрам как образец нерегламентированной «свободной» поэзии, наделенной специфич. нац. чертами. Автограф «Песни» находится на одном листе с автографом «Русской мелодии»; по-видимому, Л. в то время стремился уяснить для себя жанровые отличия «песни» и «мелодии», придавая второй черты напевности, замедленной интонации, устойчивого ритма и, напротив, наделяя первую резкими ритмич. перебоями, чередованием мелодичных и отрывистых в интонац. отношении строк. Фольклоризм «Песни» сильно трансформирован в духе традиц. романса, а лирич. герой наделен мироощущением, характерным для раннего Л.: «Щеки бледностью, хоть молод! / Уж покрылись; / В сердце ненависть и холод / Водворились». Автограф - ИРЛИ, тетр. II. Впервые - Соч. под ред. Висковатого, т. 1, с. 37. Датируется по положению в тетради. Лит.: Эйхенбаум (3),...

© 2000- NIV