Cлово "ШУЛЕР"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ШУЛЕРАМИ, ШУЛЕРУ, ШУЛЕРОВ, ШУЛЕРА

Входимость: 7.
Входимость: 3.
Входимость: 3.
Входимость: 3.
Входимость: 3.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

Входимость: 7. Размер: 93кб.
Часть текста: — С. 211—248. Н. С. АШУКИН ИСТОРИКО-БЫТОВОЙ КОММЕНТАРИЙ К ДРАМЕ ЛЕРМОНТОВА „МАСКАРАД“ Цель настоящего комментария к „Маскараду“ — ознакомить работников театра с бытом эпохи тридцатых годов XIX в., раскрыть круг житейских интересов светского человека этого времени. Некоторые черты быта, скупо намеченные в драме Лермонтова, расширены в комментарии. Для удобства комментарий сгруппирован по темам: светская жизнь, маскарады, дуэли, карты и пр. НИКОЛАЕВСКАЯ ЭПОХА А. И. Герцен назвал николаевскую эпоху в России „моровой полосой“. Политическим идеалом Николая I была казарма. Тяжелая рука деспотизма душила всякое проявление свободной мысли. Историк С. М. Соловьев называет Николая I „деспотом по природе“, который „любил только бездушное движение войсковых масс по команде“. „Он, — пишет историк, — инстинктивно ненавидел просвещение, как поднимающее голову людям, дающее им возможность думать и судить, тогда как он был воплощенное „ не рассуждать !“ При самом вступлении его на престол враждебно встретили его на площади люди, и эти люди принадлежали к самым просвещенным и даровитым, — они все думали, рассуждали, критиковали, и следствием этого было 14 декабря. По воцарении Николая просвещение перестало быть заслугою, стало преступлением в глазах правительства ... Военный человек, как палка, привыкший не рассуждать, но исполнять, и способный приучить других к исполнению без...
Входимость: 3. Размер: 11кб.
Часть текста: о придворном художественном салоне с холодной иронией: «Первые артисты столицы платили своим искусством за честь аристократического приема ... » Показан не многолюдный концерт с присутствием двора, а один из камерных вечеров: « ... все шло своим чередом; было ни скучно, ни весело». Упоминается «заезжая» певица, и таким эпитетом Лермонтов намекает на низкопоклонство петербургского «большого света» перед иностранными гастролерами. В этом отношении он был единодушен с А. О. Смирновой. Указывалось, что под именем Минской в повести изображена Смирнова 35 . Внешнее портретное сходство несомненно. Минская — придворная дама, черноволосая красавица, на бледном лице которой «сияет печать мысли». На музыкальном вечере Минская зевает и скучает. «Впрочем, мы тоже очень любим музыку, от скуки чего не сделаешь», — пишет Смирнова в одном из писем. «У вас все высокие интересы, — сообщала она П. А. Вяземскому за границу 14 марта 1839 года, — а мы пока с ума сходим по Тальберге, за него только что не дерутся дамы фешенебельные, особенно полюбила музыку графиня Воронцова, ездят к нему по утрам, зовут обедать, на все вечера, словом Thalberg est l’homme à la mode * , просто все унижаются даже до подлости, ведь это только может быть в Петербурге» 36 . В числе гостей Лермонтов называет «одного гвардейского офицера». Исследователи правильно замечают, что здесь подразумевается сам Лермонтов, — традиционный прием светской повести, которым пользовался еще Пушкин («Роман в письмах», «Гости съезжались на дачу ... »). Как мы помним, мы встретились с этим приемом и у Соллогуба: вымышленные герои называют имена своих прототипов («стихи Л<ермонтова> и повести С<оллогу>ба»)....
Входимость: 3. Размер: 34кб.
Часть текста: пришпиленный к голубому банту, сверкал бриллиантовый вензель; она была среднего роста, стройна, медленна и ленива в своих движениях; черные, длинные, чудесные волосы оттеняли ее еще молодое правильное, но бледное лицо, и на этом лице сияла печать мысли. — Здравствуйте, мсье Лугин, — сказала Минская кому-то; — я устала .. скажите что-нибудь! — и она опустилась в широкое пате возле камина: тот, к кому она обращалась, сел против нее и ничего не отвечал. В комнате их было только двое, и холодное молчание Лугина показывало ясно, что он не принадлежал к числу ее обожателей. — Скучно, — сказала Минская и снова зевнула, — вы видите, я с вами не церемонюсь! — прибавила она. — И у меня сплин! — ...отвечал Лугин. — Вам опять хочется в Италию! — сказала она после некоторого молчания. — Не правда ли? Лугин в свою очередь не слыхал вопроса; он продолжал, положив ногу на ногу и уставя глаза безотчетливо на беломраморные плечи своей собеседницы: — Вообразите, какое со мной несчастье: что может быть хуже для человека, который, как я, посвятил себя живописи! — вот уже две недели, как все люди мне кажутся желтыми, — и одни только люди! добро бы все предметы; тогда была бы гармония в общем колорите; я бы думал, что гуляю в галерее испанской школы. Так нет! всё остальное как и прежде; одни лица изменились; мне иногда кажется, что у людей вместо голов лимоны. Минская улыбнулась. — Призовите доктора, — сказала она. — Доктора не помогут — это сплин! — Влюбитесь! — (Во взгляде, который сопровождал это слово, выражалось что-то похожее на следующее: «мне бы хотелось его немножко помучить!») — В кого? — Хоть в меня! — Нет! вам даже кокетничать со мною было бы скучно — и потом, скажу вам откровенно, ни одна женщина не может меня любить. — А эта, как бишь ее, итальянская ...
Входимость: 3. Размер: 97кб.
Часть текста: идейным содержанием, прямо отвечающим замыслу поэта, освободить свой спектакль от фаталистического истолкования судьбы героев трагедии, отойти от абстрактно-декламационной манеры игры, т. е., иными словами, покончить с эстетскими увлечениями прошлого, вернуть трагедии ее земную, человеческую сущность, ее реальную, историческую почву, обнажить то сатирическое, обличительное жало, которое так роднит ее с грибоедовской комедией. Если в прошлом зритель видел на сцене только „приличьем скованные маски“, то теперь он видит и скрывающиеся за этими масками человеческие лица и человеческие чувства. Если раньше он чувствовал лишь „какой-то холод тайный“, царивший в груди Арбенина, то теперь явственно чувствует и силу огня, бушующего в его крови. Этот процесс очеловечивания спектакля, чрезвычайно символичный для нашего искусства в целом, имел, к сожалению, сугубо локальный характер: „Маскарад“ многие годы ставился только в б. Александринском театре. Молодые советские театры, родившиеся после Великой Октябрьской социалистической революции, в первые годы своего существования, как известно, вообще скептически относились к классике, и Лермонтов не составлял, разумеется, исключения. Если же его и ставили, то уж, конечно, в плане такого „критического переосмысления“, в результате которого от автора ничего не оставалось. Впоследствии, когда с этой вульгаризацией классики было покончено, о Лермонтове-драматурге на время почти совсем забыли. Обратившись всерьез к классическому наследию, театры искали в нем прежде всего те произведения, которые помогали бы бороться за реалистические позиции, которые, кстати сказать, на практике отличались большим креном в сторону...
Входимость: 3. Размер: 39кб.
Часть текста: „интерпретации“. Еще при самом первом появлении на сцене (1852 г., бенефис Валберховой) „Маскарад“ был поставлен как мелодрама. Каратыгин играл Арбенина как мелодраматического злодея. Арбенин — Каратыгин „под занавес“ произносил фразу, отсутствующую в лермонтовской пьесе: „Умри же и ты, злодей“ — и закалывал себя кинжалом у трупа Нины. Таким финалом достигалось „торжество добродетели“, „назначенное“ Бенкендорфом автору драмы и отвергнутое „заносчивым писателем“! На первом спектакле были показаны, как помечено на цензурованной суфлерской рукописи пьесы, 31 „сцены, заимствованные из комедии Лермонтова“, а не вся пьеса, хотя, судя по докладу цензора Нордстрема, 32 и в 1852 г. Валберхова представила в цензуру всю пьесу. Что же было разрешено показать на спектакле? По суфлерской и закулисной рукописям пьесы видно, что были показаны сцена маскарада (с пропусками) и сцена послемаскарадного объяснения Арбениных. На спектакле была совершенно выпущена вся цепь интриг, опутывающих Арбенина и Нину. Можно сказать, что на первом спектакле были показаны одни следствия и почти не показаны их причины. Яркий, бичующий показ петербургского общества, пестрого маскарада жизни „большого света“ из спектакля „выпал“. Монологи Арбенина, написанные стихом, „облитым...

© 2000- NIV