Cлово "БЛЕСТЯЩИЙ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: БЛЕСТЯЩЕГО, БЛЕСТЯЩИМ, БЛЕСТЯЩЕМУ, БЛЕСТЯЩЕ

Входимость: 7.
Входимость: 6.
Входимость: 6.
Входимость: 6.
Входимость: 5.
Входимость: 4.
Входимость: 4.
Входимость: 3.
Входимость: 3.
Входимость: 3.
Входимость: 3.
Входимость: 3.
Входимость: 3.
Входимость: 3.
Входимость: 3.
Входимость: 3.
Входимость: 3.
Входимость: 3.
Входимость: 3.
Входимость: 3.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.

Примерный текст на первых найденных страницах

Входимость: 7. Размер: 55кб.
Часть текста: повесть о бедном чиновнике привлекает к себе чрезвычайное внимание и становится излюбленной темой писателей нового направления, известного у нас под названием «натуральной школы» 1 . Основными принципами этого нового направления был показ «жизни действительной ... во всей ее наготе и истине» (Белинский), критическое отношение к действительности, демократизм и гуманизм. Повесть о бедном чиновнике отличается от светской повести не только совершенно иной, демократической, тематикой, иными, демократическими, персонажами, иным бытом, но и принципиально иным отношением к человеку и к действительности. Поэтому как по содержанию, так и по форме чиновничья повесть антагонистична светской повести. Любовная интрига, обязательная для светских повестей, в повести о бедном чиновнике или вовсе отсутствует, или же отодвигается на второй план. Главное внимание уделяется показу социального облика персонажей, реалистически-резкому описанию быта. Композиция чиновничьей повести отличается гораздо большей простотой. Тщательно зарисованные портреты встречаются в чиновничьих повестях так же, как и в светских, но как мало похожи они на живописно-романтические портреты в светских повестях! Если светская повесть рисует изысканно красивые жесты и позы, то в чиновничьей повести изображаются согбенные, уродливые спины, жалкие и изможденные лица. Вместо звучно-красивых имен, всех этих Греминых, Лидиных, Сафьевых и других, герои чиновничьей повести называются Башмачкиными, Куфаркиными, Чечевичкиными и т. д. Язык чиновничьих повестей отличается просторечием, грубоватой лексикой. Но самое важное отличие чиновничьей повести, основной пафос ее заключается в трепетном сочувствии автора к маленькому человеку, в стремлении показать подлинную жизнь и подлинных людей, без всяких прикрас. «Княгиня Лиговская» начинается сценой глубокого социального контраста. «В 1833 году, декабря 21-го дня в 4 часа пополудни по Вознесенской...
Входимость: 6. Размер: 98кб.
Часть текста: отличались от обычных депеш и дипломатических писем: помимо обязательных сведений, они содержали огромное количество всяких описаний, анекдотов и подробностей. Депеши Гогенлоэ — это скорее хроника, иногда принимающая форму дневника, которую дипломат использует осознанно и намеренно. «Мой дневник» («mon journal») — называет посланник депеши, составленные в период событий 14 декабря, когда он ведет записи по часам; так же озаглавлены депеши о праздновании двадцатипятилетия бородинской годовщины. В одной из депеш Гогенлоэ сообщает о состоявшейся в феврале 1840 г. дуэли Лермонтова с сыном французского посла Эрнестом де Барантом. Упоминание это важно. С фактической стороны оно как будто не дает ничего нового, однако оно предстает в окружении иных сообщений Гогенлоэ о жизни придворного и великосветского Петербурга и становится частью некоей общей картины. В этой картине, увиденной глазами умного и проницательного иностранца, долго прожившего в России, проясняются некоторые связи и отношения, ускользавшие от других наблюдателей и важные для биографа Лермонтова. Ее-то мы и постараемся восстановить на основании неизданных и неизвестных лермонтоведам документов Штутгартского архива. 1 У вюртембергского посланника князя Гогенлоэ-Кирхберга и его жены графини Екатерины Ивановны Голубцовой в здании вюртембергского посольства (Галерная улица, дом 45) с осени 1835 г. стали регулярно собираться по средам. К концу 1830-х гг., когда у посланника стал бывать Лермонтов,...
Входимость: 6. Размер: 39кб.
Часть текста: к вопросу о правильном истолковании лермонтовского „Маскарада“. В истории постановок пьесы явственно различимы три „этапа“: 1) „Маскарад“ трактовался как мелодрама; 2) „Маскарад“ ставился как символистско-мистическое зрелище; 3) „Маскарад“ подвергался вульгарно-социологической „интерпретации“. Еще при самом первом появлении на сцене (1852 г., бенефис Валберховой) „Маскарад“ был поставлен как мелодрама. Каратыгин играл Арбенина как мелодраматического злодея. Арбенин — Каратыгин „под занавес“ произносил фразу, отсутствующую в лермонтовской пьесе: „Умри же и ты, злодей“ — и закалывал себя кинжалом у трупа Нины. Таким финалом достигалось „торжество добродетели“, „назначенное“ Бенкендорфом автору драмы и отвергнутое „заносчивым писателем“! На первом спектакле были показаны, как помечено на цензурованной суфлерской рукописи пьесы, 31 „сцены, заимствованные из комедии Лермонтова“, а не вся пьеса, хотя, судя по докладу цензора Нордстрема, 32 и в 1852 г. Валберхова представила в цензуру всю пьесу. Что же было разрешено показать на спектакле? По суфлерской и закулисной рукописям пьесы видно, что были показаны сцена маскарада (с пропусками) и сцена...
Входимость: 6. Размер: 34кб.
Часть текста: с Арбениным в тот момент, когда Арбенин говорит о „забвеньи тяжелой, черной старины“, когда, встретив Нину, он стал „снова любить и веровать“, „хотел небесные мечты осуществить предавшися надежде и в сердце оживить все, что цвело в нем прежде“, когда „черствая кора“ с его души слетела и он „воскрес для жизни и добра“. Зритель знакомится с воскресшим Арбениным, нашедшим в Нине счастье и радость, осудившим свой недавний образ жизни („тяжелая, черная старина“), готовым оживить в сердце „все, что цвело в нем прежде“, полным стремления „осуществить небесные мечты и надежды“ своей молодости. Но „воскресение“ Арбенина было еще менее прочным и долговечным, чем, скажем, „воскресение“ толстовского князя Нехлюдова. „Воскресший“ Арбенин всей своей плотью и кровью связан с тем обществом, которое он отрицает, с головы до ног опутан паутиной „светских“ отношений. Порочное, „арбенинское“, настолько в нем сильно, что в мнимую измену Нины ему поверить легче, чем в ее невиновность. Арбенин казнит Нину не за „измену“, а за обман, ложь, в которых он ее подозревает. До последнего ее вздоха он ждет ее признания в „измене“ и раскаяния, со страшной настойчивостью добивается у нее этого признания. Кто-то из критиков писал, что Арбенин слишком легко поверил князю и Неизвестному, объявившим ему, что Нина не виновна. Лермонтов здесь ни на шаг не отступил от художественной правды. Всем своим поведением перед смертью Нина вселила в Арбенине сомнения в ее „вине“. Это была поистине страшная месть „света“ не преклонившемуся перед ним Арбенину. „До меня случайно слух домчался, что счастлив ты, — говорит Арбенину Неизвестный, — и горько стало мне — и сердце зароптало“. Да, Арбенин был счастлив. На упреки Нины он горячо...
Входимость: 5. Размер: 16кб.
Часть текста: образом теория повредила практике. Ему не достались в удел ни прелести, ни радости юношества; одно обстоятельство, уже с той поры, повлияло на его характер и продолжало иметь печальное и значительное влияние на всю его будущность. Он был дурен собой, и эта некрасивость, уступившая впоследствии силе выражения, почти исчезнувшая, когда гениальность преобразила простые черты его лица, была поразительна в его самые юные годы. Она-то и решила его образ мыслей, вкусы и направление молодого человека, с пылким умом и неограниченным честолюбием. Не признавая возможности нравиться, он решил соблазнять или пугать и драпироваться в байронизм, который был тогда в моде. Дон-Жуан сделался его героем, мало того, его образцом; он стал бить на таинственность, на мрачное и на колкости. Эта детская игра оставила неизгладимые следы в подвижном и впечатлительном воображении; вследствие того что он представлял из себя Лара и Манфреда 2 , он привык быть таким. В то время я его два раза видела на детских балах, на которых я прыгала и скакала, как настоящая девочка, которою я и была, между тем как он, одних со мною лет, даже несколько моложе, занимался тем, что старался вскружить голову одной моей кузине 3 , очень кокетливой; с ней, как говорится, шла у него двойная игра; я до сей поры помню странное впечатление, произведенное на меня этим бедным...

© 2000- NIV