Наши партнеры
Stroy-z.ru - Источник: http://stroy-z.ru.

Cлово "ЖАРОК"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ЖАРКОЮ, ЖАРКИ, ЖАРКОМ, ЖАРКОЙ

Входимость: 3. Размер: 32кб.
Входимость: 2. Размер: 33кб.
Входимость: 2. Размер: 47кб.
Входимость: 1. Размер: 65кб.
Входимость: 1. Размер: 40кб.
Входимость: 1. Размер: 9кб.
Входимость: 1. Размер: 29кб.
Входимость: 1. Размер: 21кб.
Входимость: 1. Размер: 49кб.
Входимость: 1. Размер: 27кб.
Входимость: 1. Размер: 20кб.
Входимость: 1. Размер: 27кб.
Входимость: 1. Размер: 18кб.
Входимость: 1. Размер: 19кб.
Входимость: 1. Размер: 16кб.
Входимость: 1. Размер: 45кб.
Входимость: 1. Размер: 28кб.

Примерный текст на первых найденных страницах

Входимость: 3. Размер: 32кб.
Часть текста: Угрюм и волен, избегая И свет небес, и ада тьму, Он жил, не веря ничему И ничего не признавая. Как черный саван, на земле Лежала ночь... вились туманы По гребням гор; на их челе, Сторожевые великаны, Гнездились стаи облаков, И вечно ропщущее море Гуляло мирно на просторе, Сверкая пеною валов. Между прибрежных диких скал Беглец Эдема пролетал. Он взор, исполненный презренья, Вперил на грешный мир земной И зрит в тумане отдаленья Верхи обители святой. У стен ее, прохлады полны, Однообразно шепчут волны. Кругом ее густых дерев Сплелись кудрявые вершины, И кое-где из их средины, Стремясь достать до облаков, Встает, белея, остов длинный Зубчатой башни, и над ней, Символ спасения забвенный, Чернеет ржавый крест, нагбенный Усильем бури и дождей. Меж бедных келий храм огромный. Едва сквозь длинное окно Глядит лампады луч нескромный. Внутри всё спит давным-давно. Всё вкруг таинственно и темно. Вот одинока и красна Встает двурогая луна, И в усыпленную обитель Вступает мрачный искуситель. Вдруг тихий и прекрасный звук, Подобно звуку лютни, внемлет; И чей-то голос. Жадный слух Он напрягает. Хлад объемлет Чело. Он хочет прочь тотчас: Его крыло не шевелится, И — чудо! — из померкших глаз Слеза свинцовая катится. Поныне возле кельи той Насквозь прожженный виден камень Слезою жаркою, как пламень, Нечеловеческой слезой. Как много значил этот звук! Века минувших упоений, Века изгнания и мук, Века бесплодных размышлений О настоящем и былом — Всё разом отразилось в нем. Проникнул в келью дух смущенный, Минуя образ позлащенный, Как будто видя в нем укор, Со страхом отвращает взор; В углу из мрамора мадона, Лампада медная над ней, На голове ее корона Из роз душистых и лилей. У стенки девственное ложе, Луна, смеясь, в окно глядит, А у окна... всесильный боже! Что с ним? — он млеет! он дрожит! По струнам лютни...
Входимость: 2. Размер: 33кб.
Часть текста: изгнанья, Летал над грешною землей, И лучших дней воспоминанья Пред ним теснилися толпой; Тех дней, когда в жилище света Блистал он, чистый херувим; Когда бегущая комета Улыбкой ласковой привета Любила поменяться с ним; Когда сквозь вечные туманы, Познанья жадный, он следил Кочующие караваны В пространстве брошенных светил; Когда он верил и любил, Счастливый первенец творенья! Не знал ни страха, ни сомненья, И не грозил душе его Веков бесплодных ряд унылый; И много, много — и всего Припомнить не имел он силы! С тех пор отверженный блуждал В пустыне мира без приюта. Вослед за веком век бежал, Как за минутою минута, Однообразной чередой. Ничтожной властвуя землей, Он сеял зло без наслажденья. Нигде искусству своему Он не встречал сопротивленья — И зло наскучило ему! И над вершинами Кавказа Изгнанник рая пролетал: Под ним Казбек, как грань алмаза, Снегами вечными сиял; И, глубоко внизу чернея, Как трещина, жилище змея, Вился излучистый Дарьял; И Терек, прыгая, как львица С косматой гривой на хребте, Ревел — и хищный зверь, и птица, Кружась в лазурной высоте, Глаголу вод его внимали; И золотые облака Из южных стран, издалека Его на север провожали; И скалы тесною толпой, Таинственной дремоты полны, Над ним склонялись головой, Следя мелькающие волны; И башни замков на скалах Смотрели грозно сквозь туманы — У врат Кавказа на...
Входимость: 2. Размер: 47кб.
Часть текста: он, чистый херувим, Когда бегущая комета Улыбкой ласковой привета Любила поменяться с ним, Когда сквозь вечные туманы, Познанья жадный, он следил Кочующие караваны В пространстве брошенных светил; Когда он верил и любил, Счастливый первенец творенья! Не знал ни злобы, ни сомненья, И не грозил уму его Веков бесплодных ряд унылый... И много, много... и всего Припомнить не имел он силы! II Давно отверженный блуждал В пустыне мира без приюта: Вослед за веком век бежал, Как за минутою минута, Однообразной чередой. Ничтожной властвуя землей, Он сеял зло без наслажденья. Нигде искусству своему Он не встречал сопротивленья — И зло наскучило ему. III И над вершинами Кавказа Изгнанник рая пролетал: Под ним Казбек, как грань алмаза, Снегами вечными сиял, И, глубоко внизу чернея, Как трещина, жилище змея, Вился излучистый Дарьял, И Терек, прыгая, как львица С косматой гривой на хребте, Ревел, — и горный зверь и птица, Кружась в лазурной высоте, Глаголу вод его внимали; И золотые облака Из южных стран, издалека Его на север провожали; И скалы тесною толпой, Таинственной дремоты полны, Над ним склонялись головой, Следя мелькающие волны; И башни замков на скалах Смотрели грозно сквозь туманы — У врат Кавказа на часах Сторожевые великаны! И дик и чуден был вокруг Весь божий мир; но гордый дух Презрительным окинул оком Творенье бога своего, И на челе его высоком Не отразилось ничего. IV И перед ним иной картины Красы живые расцвели: Роскошной Грузии долины Ковром раскинулись вдали; Счастливый, пышный край земли! Столпообразные раины, Звонко-бегущие ручьи По дну из камней разноцветных, И кущи роз, где соловьи Поют красавиц, безответных На сладкий голосих любви; Чинар развесистые сени, Густым венчанные плющом, Пещеры, где палящим днем Таятся робкие олени; И блеск, и жизнь, и шум листов, Стозвучный говор голосов, Дыханье тысячи растений! И полдня сладострастный зной, И ароматною росой...
Входимость: 1. Размер: 65кб.
Часть текста: прожилъ до тринадцати летъ, говоритъ за то, что песни, неизбежно сопровождающія бытовую, обрядовую сторону народной жизни, были хорошо ему знакомы. «Святками каждый вечеръ приходили въ барскіе покои ряженые изъ дворовыхъ, плясали, пели, играли, кто во что гораздъ». Мальчикъ принималъ въ этихъ забавахъ живейшее участіе и то-и-дело бегалъ къ баловнице-бабушке делиться впечатленіями. «Летомъ опять свои удовольствія. На Троицу и Семикъ ходили въ лесъ со всей дворней, и Михаилъ Юрьевичъ впереди всехъ». И здесь, конечно, онъ слышалъ народную песню. Для Лермонтова набрали однолетковъ изъ дворовыхъ мальчиковъ, и онъ игралъ съ ними въ разбойники 1 . Быть можетъ, эти игры были отголосками преданій о разбойникахъ, которыя Лермонтовъ слышалъ отъ сенныхъ девушекъ. Во второмъ отрывке изъ начатой повести, которому придаютъ автобіографическое значеніе, разсказывается, какъ весело было Саше Арбенину съ крепостными горничными. «Оне его ласкали и целовали наперерывъ, разсказывали ему сказки про волжскихъ разбойниковъ, и его воображеніе наполнялось чудесами дикой храбрости и картинами мрачными и понятіями противообщественными ... Онъ воображалъ себя волжскимъ разбойникомъ, среди синихъ и студеныхъ волнъ, въ тени дремучихъ лесовъ, въ шуме битвъ, въ ночныхъ наездахъ при звуке песенъ, подъ свистомъ волжской бури» 2 . Такимъ образомъ, когда тринадцатилетнимъ мальчикомъ Лермонтовъ пріехалъ въ Москву, чтобы готовиться къ поступленію въ университетскій благородный пансіонъ, въ его впечатлительной душе, вероятно, уже жила инстинктивная, неосознанная любовь къ народной поэзіи. Въ Москве Лермонтовъ познакомился съ домашнимъ учителемъ Столыпиныхъ, семинаристомъ Орловымъ. Учитель иногда выпивалъ, его держали въ...
Входимость: 1. Размер: 40кб.
Часть текста: танцовщика и балетмейстера. В 1837-42 ежегодно танцевала в Большом театре в Петербурге, имела огромный успех. В нач. 1838 Л. ежедневно бывал в театре (VI, 442, 736) и мог видеть Т. По свидетельству А. И. Тургенева, 27 окт. 1839 Л. был на спектакле «Сильфида» с участием Т. Не исключена возможноть, что он был лично знаком с Т. через А.В. Трубецкого, позднее женившегося на ее дочери. Портрет Т. (литография по рис. Ф. Салабера, 1828-30) - в Ленингр. гос. театральном музее (см. в изд.: Соловьев Н. В., Мария Т., СПБ, 1912, с. 20-21). Лит.: Герштейн (8), с. 84-85, 118-20; Мануйлов (9), с. 218-19; Мануйлов (10), с. 108; Кумпан Е., Деген А., Дом Тальони, «Веч. Ленинград», 1975, 27 марта; Луцкая Е., Тальони, «Лит. Россия», 1975, 21 ноября. ТАМАНЬ ТАМАНЬ , станица Темрюкского у. Кубанской обл. на берегу Таманского залива Керченского пролива, ныне Темрюкского р-на Краснодарского края. С конца 15 в. - тур. крепость, отошедшая к России в 1774, после рус.-тур. войны 1768-74. С 1792 Т. вошла в состав земель, переданных Черноморскому казачьему войску. В 30-е гг. 19 в. Т. представляла собой казачью станицу с одноэтажными домиками, крытыми тростником и обнесенными плетнями, с кривыми, тихими и безлюдными улочками. Л. приехал в Т. в сент. 1837 и, вероятно, отсюда на лошадях выехал в Ольгинское. В Т. он жил в хате казака Федора Мисника, по прозвищу Царинник, занимавшегося рыболовством; его баркасами пользовалась шайка татар-контрабандистов. В старой хате, недалеко от дома, где остановился Л., жили старуха Червоная и девушка, описанная в повести «Тамань» как «ундина». Она вместе со «слепым» мальчиком помогала контрабандистам. Эти совпадения с обстоятельствами, отраженными в «Тамани», и то, что Л., по воспоминаниям Е. И. Майделя, приехал в Ставрополь без вещей, похищенных у него в Т., свидетельствуют о том, что повесть в нек-рой степени автобиографична. Второй раз Л. побывал в Т. в...

© 2000- NIV