Cлово "РУКА"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: РУКИ, РУКОЮ, РУКОЙ, РУКУ

Входимость: 42.
Входимость: 36.
Входимость: 32.
Входимость: 29.
Входимость: 26.
Входимость: 26.
Входимость: 26.
Входимость: 20.
Входимость: 20.
Входимость: 19.
Входимость: 19.
Входимость: 19.
Входимость: 18.
Входимость: 18.
Входимость: 17.
Входимость: 16.
Входимость: 16.
Входимость: 16.
Входимость: 15.
Входимость: 15.
Входимость: 15.
Входимость: 15.
Входимость: 15.
Входимость: 14.
Входимость: 14.
Входимость: 14.
Входимость: 12.
Входимость: 12.
Входимость: 12.
Входимость: 12.
Входимость: 12.
Входимость: 12.
Входимость: 12.
Входимость: 12.
Входимость: 12.
Входимость: 12.
Входимость: 12.
Входимость: 11.
Входимость: 11.
Входимость: 11.
Входимость: 11.
Входимость: 11.
Входимость: 11.
Входимость: 10.
Входимость: 10.
Входимость: 10.
Входимость: 10.

Примерный текст на первых найденных страницах

Входимость: 42. Размер: 229кб.
Часть текста: нашего времени» остается самым загадочным произведением русской классики, споры о нем не утихают и сегодня. Как это ни кажется невероятным и удивительным, но две повести романа оказалась зашифрованными. Повести «Бэла» и «Максим Максимыч» до последнего времени оставались «непрочитанными» на уровне идей автора. Загадочность и недосказанность тонко почувствовал еще Белинский: «Но ваше любопытство не удовлетворено, а только еще более раздражено, и повесть о Бэле все еще остается для вас загадочною» (1). Сам способ особым образом кодировать свои произведения был характерен для Лермонтова. Эту мысль об особом зашифрованном стиле Лермонтова говорит Б. Эйхенбаум: «Лермонтов, действительно, зашифрован…» (2). Видный лермонтовед считает, что: «многое не только не оценено, но даже и не прочитано так, как должно было бы прочитано» (3). Как же могло, получится, что роман Лермонтова оказался непонятым? Одной из причин невозможности проследить «изнутри» ход работы писателя над своим произведением стала потеря оригинала и черновиков рукописи повести «Бэла». Отсутствие его правки и редактирования не позволило исследователям заглянуть в лабораторию писателя и понять истинный ход его мысли. Большая опасность в толковании текста Лермонтова поджидала исследователей и в неправильных методах анализа. Они не применяли метод интерпретации текста. Более того, многие объявляли его антинаучным. Вероятно, для того, чтобы противопоставить себя западу, где как раз метод интерпретации является наиболее распространенным. Научный анализ текста должен основываться на интерпретации смыслов художественного произведения. Выявление и анализ различных смыслов, заложенных в романе, позволяет наиболее точно подойти к авторскому замыслу, ...
Входимость: 36. Размер: 113кб.
Часть текста: — Л.: Наука. Ленингр. отд-ние, 1979 . — С. 24—79. К сожалению, у нас нет картинок из этой статьи. Если вы знаете где они есть, мы их с удовольствием добавим. Е. А. КОВАЛЕВСКАЯ АКВАРЕЛИ И РИСУНКИ ЛЕРМОНТОВА ИЗ АЛЬБОМОВ А. М. ВЕРЕЩАГИНОЙ В 1917 г. в фонды Пушкинского Дома Академии наук влилось уникальное собрание бывшего Лермонтовского музея, открытого в 1883 г. при Николаевском кавалерийском училище в Петербурге. Это собрание включило в себя рукописи поэта, его живописное и графическое наследие, портреты Лермонтова, выполненные с натуры, его личные вещи, издания его произведений, иллюстрации к ним, скульптурные модели первых памятников, поставленных поэту, портреты его современников, различные биографические документальные материалы и многое другое. Названная коллекция положила основание лермонтовскому фонду Пушкинского Дома и определила его первенствующее место среди всех других хранилищ лермонтовских материалов. В составе богатейшего собрания весьма скромное место занимали сделанные от руки подробные описания альбомов со стихами, акварелями и рисунками Лермонтова, а также тетради с кальками, снятыми с его рисунков. Однако именно этим скромным материалам было суждено в течение нескольких десятилетий быть единственным источником сведений, восполнявшим значительный пробел в наших представлениях о творческой биографии поэта. Только сейчас благодаря цветным и черно-белым слайдам и полистным ксерокопиям, снятым с альбомов и представленным в наше распоряжение профессором А. Глассе, а также публикации Е. Михайловой...
Входимость: 32. Размер: 106кб.
Часть текста: М. Ю. Лермонтов в воспоминаниях современников. — М.: Худож. лит., 1989 . — С. 86—130. Е. А. СУШКОВА ИЗ «ЗАПИСОК» 1830 г. В Москве я свела знакомство, а вскоре и дружбу с Сашенькой Верещагиной 1 . Мы жили рядом на Молчановке и почти с первой встречи сделались неразлучны: на водах, на гулянье, в театре, на вечерах, везде и всегда вместе. Александр Алексеев ухаживал за нею, а брат его Николай за мною 2 , и мы шутя называли друг друга «bella soeur» *1 . Меня охотно к ней отпускали, но не для моего удовольствия, а по расчету: ее хотели выдать замуж за одного из моих дядей — вдовца с тремя почти взрослыми детьми, и всякий раз, отпуская меня к ней, приказывали и просили расхваливать дядю и намекать ей о его любви 3 . Он для своих лет был еще хорош собою, любезен по-своему, то есть шутник (чего я никогда не терпела ни в ком) и всячески старался пленить Сашеньку, слывшую богатой невестой; но обе мы трунили над стариком, как говорится, водили его за нос, обе мы давали ему несбыточные надежды на успех, она из кокетства, а я из опасения, чтоб меня не разлучили с ней, и мы сообща все проволочки, все сомнения, все замедления сваливали на бессловесную старушку, мать ее. У Сашеньки встречала я в это время ее двоюродного брата, неуклюжего, косолапого мальчика лет шестнадцати или семнадцати, с красными, но умными, выразительными глазами, со вздернутым носом и язвительно-насмешливой улыбкой 4 . Он учился в Университетском пансионе, но ученые его занятия не мешали ему быть почти каждый вечер нашим кавалером на гулянье и на вечерах; все его называли просто Мишель, и я так же, как и все, не заботясь нимало о его фамилии. Я прозвала его своим чиновником по особым поручениям и отдавала ему на сбережение мою шляпу, мой зонтик, мои перчатки, но перчатки он часто затеривал, и я грозила отрешить его от вверенной ему должности. Один раз мы сидели вдвоем с Сашенькой в ее кабинете, как вдруг она сказала мне: «Как Лермонтов ...
Входимость: 29. Размер: 66кб.
Часть текста: увенчанные купами чинар, желтые обрывы, исчерченные промоинами, а там высоко-высоко золотая бахрома снегов, а внизу Арагва, обнявшись с другой безыменной речкой, шумно вырывающейся из черного, полного мглою ущелья, тянется серебряною нитью и сверкает, как змея своею чешуею. Подъехав к подошве Койшаурской горы, мы остановились возле духана. Тут толпилось шумно десятка два грузин и горцев; поблизости караван верблюдов остановился для ночлега. Я должен был нанять быков, чтоб втащить мою тележку на эту проклятую гору, потому что была уже осень и гололедица, - а эта гора имеет около двух верст длины. Нечего делать, я нанял шесть быков и нескольких осетин. Один из них взвалил себе на плечи мой чемодан, другие стали помогать быкам почти одним криком. За моею тележкою четверка быков тащила другую как ни в чем не бывало, несмотря на то, что она была доверху накладена. Это обстоятельство меня удивило. За нею шел ее хозяин, покуривая из маленькой кабардинской трубочки, обделанной в серебро. На нем был офицерский сюртук без эполет и черкесская мохнатая шапка. Он казался лет пятидесяти; смуглый цвет лица его показывал, что оно давно знакомо с закавказским солнцем, и преждевременно поседевшие усы не соответствовали его твердой походке и бодрому виду. Я подошел к нему и поклонился: он молча отвечал мне на поклон и пустил огромный клуб дыма. - Мы с вами попутчики,...
Входимость: 26. Размер: 40кб.
Часть текста: не любил придворный шум, При виде трепетных льстецов Щипал концы седых усов, И раз, опричным огорчен, Так Иоанну молвил он: «Надежа-царь! пусти меня На родину — я день от дня Всё старе — даже не могу Обиду выместить врагу; Есть много слуг в дворце твоем. Пусти меня! — Мой старый дом На берегу Днепра крутом Близ рубежа Литвы чужой Оброс могильною травой; Пробудь я здесь еще хоть год — Он догниет — и упадет; Дай поклониться мне Днепру... Там я родился — там умру!» И он узрел свой старый дом. Покои темные кругом Уставил златом и сребром, Икону в ризе дорогой В алмазах, в жемчуге, с резьбой Повесил в каждом он углу, И запестрелись на полу Узоры шелковых ковров. Но лучше царских всех даров Был божий дар — младая дочь; Об ней он думал день и ночь, В его глазах она росла Свежа, невинна, весела, Цветок грядущего святой, Былого памятник живой! Так средь развалин иногда Растет береза: молода, Мила над плитами гробов Игрою шепчущих листов, И та холодная стена Ее красой оживлена!.. .......... Туманно в поле и темно, Одно лишь светится окно В боярском доме — как звезда Сквозь тучи смотрит иногда. Тяжелый звякнул уж затвор, Угрюм и пуст широкий двор. Вот, испытав замки дверей, С гремучей связкою ключей К калитке сторож подошел И взоры на небо возвел. «А завтра быть грозе большой! — Сказал, крестясь, старик седой. — Смотри-ка, молния...

© 2000- NIV