Cлово "БАРОН"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: БАРОНА, БАРОНУ, БАРОНЫ, БАРОНОМ

Входимость: 19.
Входимость: 10.
Входимость: 8.
Входимость: 8.
Входимость: 6.
Входимость: 6.
Входимость: 5.
Входимость: 5.
Входимость: 5.
Входимость: 4.
Входимость: 4.
Входимость: 4.
Входимость: 4.
Входимость: 4.
Входимость: 3.
Входимость: 3.
Входимость: 3.
Входимость: 3.
Входимость: 3.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

Входимость: 19. Размер: 98кб.
Часть текста: он вместе с Лермонтовым посещал салон вюртембергского посланника князя Генриха Гогенлоэ-Кирхберга. Дипломатические бумаги Гогенлоэ хранятся в Государственном архиве в Штутгарте. 1 Информацию, содержавшуюся в депешах к королю, дополняли отправленные одновременно с ними конфиденциальные и часто засекреченные письма дипломата к министру иностранных дел. Следует подчеркнуть, что депеши и письма Гогенлоэ резко отличались от обычных депеш и дипломатических писем: помимо обязательных сведений, они содержали огромное количество всяких описаний, анекдотов и подробностей. Депеши Гогенлоэ — это скорее хроника, иногда принимающая форму дневника, которую дипломат использует осознанно и намеренно. «Мой дневник» («mon journal») — называет посланник депеши, составленные в период событий 14 декабря, когда он ведет записи по часам; так же озаглавлены депеши о праздновании двадцатипятилетия бородинской годовщины. В одной из депеш Гогенлоэ сообщает о состоявшейся в феврале 1840 г. дуэли Лермонтова с сыном французского посла Эрнестом де Барантом. Упоминание это важно. С фактической стороны оно как будто не дает ничего нового, однако оно предстает в окружении иных сообщений Гогенлоэ о жизни придворного и великосветского Петербурга и становится частью некоей общей картины. В этой картине, увиденной глазами умного и проницательного иностранца, долго прожившего в России, проясняются некоторые связи и отношения, ускользавшие от других наблюдателей и важные для биографа Лермонтова. Ее-то мы и постараемся восстановить на основании неизданных и неизвестных лермонтоведам документов Штутгартского архива. 1 У вюртембергского посланника князя Гогенлоэ-Кирхберга и его жены графини Екатерины Ивановны Голубцовой в...
Входимость: 10. Размер: 49кб.
Часть текста: брошенные на альбомную страницу, — не претендовали на значение художественных произведений. Они ценились как память о былых встречах и минувших событиях. Их рисовали в лазарете Школы, на арсенальной гауптвахте, в походной палатке или при свете бивуачного костра. Историческим пейзажем становились в набросках Г. Г. Гагарина и П. И. Челищева горы Сванетии и долины Кахетии; места, где форсированным маршем проходили эскадроны нижегородских драгун и роты тенгинских пехотинцев, где при горной речке Валерик произошло кровопролитное сражение, в котором участвовал Лермонтов. Чаще всего альбомные страницы заполнялись портретами. Это были портреты сослуживцев поэта, его друзей и врагов. Они являлись в простреленных фуражках у пушечных лафетов, у дымящихся полевых котлов, на увитых диким виноградом галереях тифлисских домов. С живой непосредственностью, свойственной альбомным наброскам, воссоздавались среда и обстановка, которые окружали Лермонтова. Особое предпочтение отдавали шаржированным изображениям. Любили обыгрывать забавные ситуации, недостаточно счастливые внешние данные окружающих. Официальная репутация в таких случаях отступала на второй план. «Табель о рангах» «переворачивалась»: тот, кто стоял на высшей ступени служебной иерархии и был, что называется, на виду, расплачивался дороже. Командующему корпусом подчас доставалось больше, нежели безусому молодому офицеру. Начальник штаба командующего войсками Кавказской линии полковник А. С. Траскин, командующий Отдельным Кавказским корпусом генерал Г. В. Розен, «покоритель Тавриза» сенатор князь Эристов были адресатами многочисленных эпиграмм и карикатур, хотя от этих людей зависели судьбы многих, и в том числе Лермонтова. Приехав на Кавказ,...
Входимость: 8. Размер: 4кб.
Часть текста: И он крикнул: «Мой паж!.. мой малютка!.. скорей!..       Подойди!.. что робеешь ты так!» И к нему подошел долговязый лакей,       Тридцатипятилетний дурак. «Вот!.. возьми письмецо ты к невесте моей       И на почту его отнеси! И потом пирогов, сухарей, кренделей —       Чего хочешь, в награду проси!» — «Сухарей не хочу и письма не возьму,       Хоть расплачься, высокий барон, А захочешь узнать, я скажу почему,        Нет!.. уж лучше смолчать», — и поклон. «Паж!.. хочу я узнать!..» — «Нет!.. позволь мне смолчать!..»        — «Говори!» — «За невестой твоей Обожателей рать кто бы мог сосчитать?        И в разлуке ты вверился ей! Не девица ль она?.. и одна ли верна?        Нам ли думать: на Севере, там, Всё вздыхает она, одинока, бледна;        Нам ли веровать женским словам? Иль один обольщен, изумлен, увлечен        Ты невестою милой своей? Нет! высокий барон, ты порой мне смешон,        И письма не отправлю я к ней!» Рассмеялся барон — так уверен был он.        «Ты малютка, мой паж молодой! Знай!.. ты сам ослеплен! Знай! у северных жен        Не в размолвке обеты с душой! Там девица верна, постоянна жена.        Север силой ли только велик? Жизнь там веры полна, счастья там сторона,        И послушен там сердцу язык! Мелких птиц, ...
Входимость: 8. Размер: 12кб.
Часть текста: все жизненные органы. В эту минуту сердце неспособно к энтузиазму, ум к размышлению. В подобном расположении находился Печорин. Неожиданный успех увенчал его легкомысленное предприятие, и он даже не обрадовался. Чрез несколько минут он должен был увидеться с женщиною, которая была постоянною его мечтою в продолжении нескольких лет, с которою он был связан прошедшим, для которой был готов отдать свою будущность, — и сердце его не трепетало от нетерпения, страха, надежды. Какое-то болезненное замирание, какая-то мутность и неподвижность мыслей, которые подобно тяжелым облакам осаждали ум его, предвещали одни близкую бурю душевную. Вспоминая прежнюю пылкость, он внутренно досадовал на теперешнее свое спокойствие. Вот сани его остановились перед одним домом; он вышел и взялся за ручку двери, но прежде чем он отворил ее, минувшее как сон проскользнуло в его воображении, и различные чувства внезапно, шумно пробудились в душе его. Он сам испугался громкого биения сердца своего, как пугаются сонные жители города при звуке ночного набата. Какие были его намерения, опасения и надежды, известно только богу, но, по-видимому, он готов был сделать решительный шаг, дать новое направление своей жизни. Наконец дверь отворилась, и он медленно взошел по широкой лестнице. На вопрос швейцара, кого ему угодно, он отвечал вопросом: «дома ли княгиня Вера Дмитревна?» — Князь Степан Степанович у себя-с. — А княгиня? — повторил нетерпеливо Печорин. — Княгиня также-с. Печорин сказал швейцару свою фамилию, и тот пошел доложить. Сквозь полураскрытую в залу дверь Печорин бросил любопытный взгляд, стараясь сколько-нибудь по убранству комнат угадать хотя слабый оттенок семейной жизни хозяев, но увы! в столице все залы схожи между собою, как все улыбки и все приветствия. Один только кабинет иногда может разоблачить домашние тайны, но кабинет так же непроницаем для посторонних посетителей, как сердце; однако же краткий разговор с швейцаром...
Входимость: 6. Размер: 78кб.
Часть текста: t. XLVI, Janvier-Fevrier, 1940, p. 31; ср.: ЛН, т. 45-46, 1948, с. 410 и 431. 14 января. Лермонтов вечером у Карамзиных. Здесь же были А. И. Тургенев, Жуковский, Вяземский. "Князь Одоевский... читал свою мистическую повесть". А. И. Тургенев спорил "с Вяземским и Жуковским за высшие начала психологии и религии". Дневники А. И. Тургенева. ИРЛИ, ф. 309, № 319, л. 30; ср.: ЛН, т. 45-46, 1948, с. 399. Между 14 и 17 января. Вышли в свет "Отечественные записки" (т. VIII, № 1), где в отд. III на с. 140 напечатано стихотворение "Как часто, пестрою толпою окружен", подписанное "М. Лермонтов". Цензурное разрешение 14 января, цензоры П. Корсаков и А. Фрейганг. Сообщение о выходе январской книжки "Отечественных записок", где напечатано стихотворение Лермонтова "Как часто, пестрою толпою окружен", появилось в "Литературной газете" 17 января 1840 г. (стлб. 110). 20 января. В "Литературной газете" 20 января 1840 г. (стлб. 133) напечатано стихотворение "И скучно, и грустно", подписанное "М. Лермонтов". Цензурное разрешение 19 января, цензоры А. Никитенко и В. Лангер. В некоторых экземплярах "Литературной газеты" первый стих был ошибочно напечатан: "И скучно. И некому руку подать". Поправка была напечатана в "Литературной газете" 24 января 1840 г. (стлб. 167). Начало года. Знакомство Лермонтова с Е. А. Баратынским у кн. В. Ф. Одоевского в Петербурге. О своем знакомстве с Лермонтовым Баратынский писал жене: "Познакомился с Лермонтовым, который прочел прекрасную новую пьесу; человек без сомнения с ...

© 2000- NIV