Cлово "ГЕРЦЕН, ГЕРЦЕНА, ГЕРЦЕНЕ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ГЕРЦЕНУ, ГЕРЦЕНОМ

Входимость: 234.
Входимость: 98.
Входимость: 43.
Входимость: 18.
Входимость: 18.
Входимость: 18.
Входимость: 16.
Входимость: 13.
Входимость: 12.
Входимость: 11.
Входимость: 11.
Входимость: 11.
Входимость: 10.
Входимость: 10.
Входимость: 10.
Входимость: 8.
Входимость: 8.
Входимость: 8.
Входимость: 8.
Входимость: 8.
Входимость: 8.
Входимость: 7.
Входимость: 7.
Входимость: 7.
Входимость: 6.
Входимость: 6.
Входимость: 6.
Входимость: 6.
Входимость: 5.
Входимость: 5.
Входимость: 5.
Входимость: 5.
Входимость: 5.
Входимость: 5.
Входимость: 5.
Входимость: 5.
Входимость: 5.
Входимость: 4.
Входимость: 4.
Входимость: 4.
Входимость: 4.
Входимость: 4.
Входимость: 4.
Входимость: 4.
Входимость: 4.
Входимость: 4.
Входимость: 3.
Входимость: 3.
Входимость: 3.
Входимость: 3.

Примерный текст на первых найденных страницах

Входимость: 234. Размер: 73кб.
Часть текста: В труде «О развитии революционных идей в России» Герцен писал о Лермонтове: «К несчастью быть слишком проницательным у него присоединилось и другое — он смело высказывался о многом без всякой пощады и без прикрас. Существа слабые, задетые этим, никогда не прощают подобной искренности. О Лермонтове говорили как о балованном отпрыске аристократической семьи, как об одном из тех бездельников, которые погибают от скуки и пресыщения. Не хотели знать, сколько боролся этот человек, сколько выстрадал, прежде чем отважился выразить свои мысли. Люди гораздо снисходительней относятся к брани и ненависти, нежели к известной зрелости мысли, нежели к отчуждению, которое, не желая разделять ни их надежды, ни их тревоги, смеет открыто говорить об этом разрыве. Когда Лермонтов, вторично приговоренный к ссылке, уезжал из Петербурга на Кавказ, он чувствовал сильную усталость и говорил своим друзьям, что постарается как можно скорее найти смерть. Он сдержал слово» (VII, 225—226). Вчитываясь в эту изумительную характеристику Лермонтова, трудно себе представить, что Герцен не был лично знаком с поэтом. В этих строках чувствуется такое совершенное понимание личности Лермонтова, что приходится предположить — помимо превосходной интерпретации его творчества — близкое знакомство Герцена с людьми, хорошо знавшими поэта. Следует напомнить, что ко времени написания этой характеристики Лермонтова (1850) в распоряжении Герцена почти не было никаких мемуарных материалов о поэте. Лишь в статье В. С. Межевича о...
Входимость: 98. Размер: 79кб.
Часть текста: А. И. ГЕРЦЕНА и М. МЕЙЗЕНБУГ О ЛЕРМОНТОВЕ Статья «Русская литература: Михаил Лермонтов» («Russian Literature: Michael Lermontoff»), напечатанная в октябрьской книжке лондонского журнала «National Review» за 1860 г., 1 несомненно относится к числу наиболее интересных ранних материалов о жизни и творчестве великого русского поэта. Тем не менее материал этот долгое время пребывал в безвестности и только теперь — сто двадцать лет спустя после первой публикации — вводится в научный обиход. Объясняется это тем, что статья была опубликована анонимно, вдали от России, в малоизвестном английском журнале. Более пятидесяти лет она оставалась незамеченной в России; когда же она, наконец, попала в поле зрения лермонтоведов, 2 вопрос об авторстве отвлек внимание от ее содержания. Раскрыть авторство оказалось не просто: прошло еще шесть десятилетий, прежде чем удалось установить, что статья о Лермонтове — совместный труд А. И. Герцена и его литературной помощницы и переводчицы Мальвиды Мейзенбуг. За два года до появления статьи о Лермонтове те же авторы анонимно опубликовали в том же журнале статью о Пушкине «Русская литература и Александр Пушкин» («Russian Literature and Alexander Pushkin»). 3 Обе статьи связаны между собой единым замыслом, общей литературно-критической и исторической концепцией, однотипны по манере изложения, стилю и композиции. В одной из работ мы имели возможность специально остановиться на первой из этих статей; попутно были затронуты некоторые общие для обеих статей вопросы. 4 Приступая к рассмотрению второй статьи, уместно кратко напомнить то, что уже было нами сказано по этому поводу. Как известно, Герцен, находясь в изгнании, отдавал немало сил и энергии пропаганде...
Входимость: 43. Размер: 71кб.
Часть текста: в 1820-х годах новое миропонимание осознается теоретически; обнаруживается, что за спорами, – большей частью довольно сбивчивыми, – вокруг романтизма и внутри романтизма стоят насущнейшие проблемы: проблема культурного самоопределения России, проблема развития русской культуры и русской общественности на началах народных и вместе с тем европейских. Русские романтики 20-х – 30-х годов прежде всего стремятся к национальной самобытности; но вопрос о соотношении европейского начала с началом исконно русским (элементы допетровской культуры), – вопрос культурного и в то же время политического порядка, – по-разному решался отдельными романтическими группировками, различными по своей социальной природе. Во всяком случае, русское общество настолько созрело, что речь не могла уже итти о формальном, подражательном европеизме; все, что усваивалось теперь из умственной жизни Запада, должно было непосредственно служить внутренней потребности самоопределения. Те самые силы, которые образовали политическую оппозицию декабристов, искали для себя выражения в культуре, в литературе. Они нашли его в романтизме; и для них принятие романтизма (шиллеровского, байроновского) было актом выбора между традициями революции и установками церковно-феодальной реакции, тяготевшей тогда над миром. В 20-х годах было уже очевидно, что грандиозное умственное движение, начавшееся во второй половине XVIII века и впоследствии охватившее мир под именем романтизма, – движение освободительное, что узлом его является Французская буржуазная революция 1789 года. Знак равенства между революционностью и романтизмом охотно ставили и романтики-декабристы и противники романтизма, ополчившиеся на него по чисто политическим соображениям. Еще Надеждин в своих антиромантических статьях...
Входимость: 18. Размер: 24кб.
Часть текста: нашего времени" (страница 3) ОБРАЗ ПЕЧОРИНА, ЕГО ОЦЕНКА И СУДЬБА В ИСТОРИИ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ Образ Печорина, передового русского человека 1830-х годов, явился результатом закономерного развития всего творчества Лермонтова. Появление Печорина было подготовлено субъективной лирикой поэта и в первую очередь такими стихотворениями, как «Монолог», «1831-го июня 11 дня» и «Дума». В героях юношеских поэм и драм Лермонтова в какой-то мере эскизно намечаются черты, получившие затем развитие в образе Печорина. Особенно большое значение в становлении образа современного героя, а в конечном счете и образа Печорина, имел тип «странного человека», так прочно вошедшего в юношескую драматургию Лермонтова и имеющего многочисленных предшественников в русской литературе первых трех десятилетий XIX столетия. Уже в драмах «Menschen und Leidenschaften» («Люди и страсти») и «Странный человек», а затем в «Маскараде» и «Двух братьях» Лермонтов стремился связать своего героя с окружающей его реальной русской действительностью. Так, Юрий Волин показан юношей, который прошел горестный путь разочарований, превратился из идеалиста-мечтателя, отдавшегося мечте «земного общего братства» (Т. 5. С. 147), в изверившегося «странного человека». Он говорит о себе другу: «Тот, который перед тобою, есть одна тень; человек полуживой, почти без настоящего и без будущего...» (Там же. С. 147—148) Печорин тоже будет характеризовать себя как человека «полуживого», одна часть души которого похоронена навеки. Свою «странную» трагическую судьбу Юрий склонен рассматривать как нечто неизбежное. Он говорит: «...от колыбели какое-то странное предчувствие мучило меня... Несправедливости, злоба — все посыпалось на голову мою... По какому-то машинальному побуждению я протянул руку — и услышал...
Входимость: 18. Размер: 62кб.
Часть текста: Е. ПУЛЬХРИТУДОВА «Демон» как философская поэма * Всеми исследователями творчества Лермонтова поэма «Демон» признана самым задушевным произведением поэта, воплощением его заветных чувств и глубоко выстраданных мыслей. И нет ничего удивительного, что все пишущие о Лермонтове считают необходимым уделить в своих трудах «Демону» хотя бы несколько строк. Гораздо удивительнее другое: почти полное отсутствие работ, посвященных философскому содержанию поэмы. А между тем философская проблематика поэмы необычайно сложна и многообразна. Лермонтов в «Демоне» отозвался на все те искания в области гносеологии и философии истории, которыми мучилась передовая русская мысль в 30—40-е годы. Об этих сторонах содержания лермонтовской поэмы и пойдет речь в нашей статье. * * * Замысел поэмы «Демон», впервые возникший еще на заре поэтической деятельности Лермонтова, был в достаточной степени сложен. Как вполне справедливо отмечалось исследователями, он был связан с литературной традицией поэм-мистерий Томаса Мура, Альфреда де Виньи и в первую очередь Байрона. По-видимому, Лермонтов задумал написать философскую поэму, перекликающуюся по сюжету с «Элоа» де Виньи, а по характеру главного героя — с байроновским «Каином». И если бы Лермонтов уже в юношеские годы не был глубоко оригинальным поэтом, читатели получили бы еще одну внешне глубокомысленную, а по существу подражательную поэму вроде «Дива и Пери» Подолинского. Однако в ...

© 2000- NIV